Рейтинг публикаций

Человек не выбирает, что для него стало живым, формирующим, индивидуирующим: его самоощущение как индивидуума сформировалось спонтанно, промелькнув и исчезнув из внимания и памяти, но нависая над всей жизнью человека в качестве "действующей причины" разворачивания всего с ним происходящего, его временные "я" сменяются без изменения этого краеугольного самоощущения.

Существо картины составляет эссенция невыговариваемости. Тарковскому нужно было, чтобы с первых мгновений и до последних в простом показе вроде бы обыденного течения жизни простых людей ощущалась мистерия. Предельная простота триединства. То есть никаких трюков, никаких приёмов, никаких метафор, никаких ассоциирований и прыжков, никакого монтажа, никаких сюжетных измышлений и мыслительных ходов: просто бытие открывает себя. Да понимает ли ассистент по реквизиту, какого внутреннего качества, то есть внутреннего движения и загадочности должен быть каждый сантиметр пленки?!

Считается, что большинство открытий, меняющих лик цивилизации, делается интеллектуалами, в основном, солидными учеными или группами ученых, долго экспериментирующими и выдвигающими различные теории, позволяющие познавать мир и производящие в итоге множество полезных изобретений. Так ли это?

Былые монстры теперь кажутся островками спасения от истинной монструозности, какой является человеческая природа. Происходит переворот античного мировоззрения с ног на голову: Монстр-Чужак становится проявлением человечности, а Человек становится олицетворением монструозности. Для этого периода характерна романтизация монструозного в гораздо большей степени, чем когда-либо до этого в истории человечества. Героями сказок, фильмов и мультфильмов становятся монстры, люди с монструозными признаками, либо люди, по доброй воле сотрудничающие с монстрами.

В чём величие рабби Акивы? В ответ на этот наивный вопрос можно немедленно привести десятки примеров, однозначно свидетельствующих о его роли в установлении законов послехрамовой жизни. Но мы лишь в необходимой степени их будем касаться: не они, а непритязательные рассказы о жизни рабби имеют решающее значение. В них он отвечает на вопрос: жить — для чего? Если коллективное «мы» ответ на этот вопрос не получило, станет оно интересоваться — какими законами жить? Права законодателя получает не тот, кто лучше закон формулирует, — тот, кто в хаосе национального безвременья сказал народу о вечности.

Конструктивистские теории внедряли представление, что образ мира не задан изначально. Мир – это человеческое творение, возникающее в процессе спонтанной, стихийной деятельности. (...) Деконструктивизм – это редукция к хаосу, к архаике, к идее подчинения человека миру природы, от имени которой – в качестве природы №2 – выступает сам капитализм.

В нём было нечто от ветхозаветного пророка, обличающего нравы – в том числе правителей; но обличения эти, делая яснее некоторые кадры яви, не изменяли реальность, увы…

Почему, несмотря на наличие известных причин социальных революций, в азиатских странах при народных возмущениях до последнего времени не происходило скачкообразных изменений основ социального строя, в отличие, например, от возмущений, возникавших в период перехода от феодализма к капитализму в Европе? почему в одних странах этот переход ограничивался реформированием социальных устоев, а в других он не обходился без сильнейших потрясений основ? почему за революцией довольно быстро следует наступление реакции?

Впереди у народа дорога, долгая, бесконечная. Моше прошёл лишь малую долю, но без отрезка, отмеренного ему, последующего пути просто бы не было. Он прошёл. Его опыт бесценен. Никто кроме него об этом пути не может по-настоящему рассказать. Лишь его слово вмещает ту память, без которой дальнейший путь невозможен.

Изощренность указывает на пресыщенность, а последняя – на то, что человек проскочил врата, за которыми, возможно, открывается "смысл жизни". Именно: проскочил на скорости. Отныне он будет глотать пустоту, занимаясь эксгибиционизмом и нарциссизмом, что в сущности одно и то же.

Все есть жизнь, все, что мы имеем, мы имеем только из переполняющей нас стихии жизни.

...осмысление бытия – это предмет и назначение мифологии, искусства, религии, философии и морали. Того, что возвышает человека над тварным миром, как бы возвращая существование человека к его основе – subsistentia (чистому бытию), о котором мы ничего не можем сказать аподиктически (неопровержимо)