Рейтинг публикаций

Есть только путь без пути, странствие без карт, место назначения которого - собственное Я.

– Кто этот долговязый, – спросила она неожиданно грубо и хриповато, и рыхлое лицо ее скривилось надменно. – Это мой друг. Он упал с большой высоты, – тихо, но твердо произнесла Дженни.

Какие необыкновенные дома – каждый со своим лицом, и не верится, что вырастают в них серенькие, среднестатистические люди.

Теперь нужно поставить вопрос ребром: не есть ли вся наша жизнь лишь совокупность световых эффектов памяти? Светоотражений? Вот, она сидит на полу и читает старую книжку с пожелтевшими листами, и уже не знает толком, где она, где время, где память, а где книги. Ей приятно и одновременно больно чувствовать прошедшие годы. Это какое-то непонятное, щемящее чувство, от него ей хочется петь. Но она молчит и сидит, скрестив ноги, на полу

Тайна бриллиантовых украшений, подаренных императрицей Екатериной Второй своей любимой артистке Императорского театра Прасковье Изумрудовой, давно ждала разгадки.

В Гржевске исстари была одна больница: первая и окончательная. И никто из гржевских жителей ни минуты не сомневался в том, что больница – своеобразный живой организм, который способствует человечьему выздоровлению, даже сам того не желая – примерно так, как делает это пиявка.

Герасим в год от рождения научился говорить, в два – писать и читать, в три годика – понимать язык зверей и птиц.

То, что я сплеча наболтал, можно было легко списать на кураж молодого, познающего женщин самца, которого переполняют похоть и жажда самоутверждения.

Она просто не понимала, что такое ДЕНЬГИ

Любая эпидемия, как и война, застаёт людей врасплох и пробуждает самые низменные инстинкты. Так получилось и на этот раз: холеру встретили испуганные, растерянные люди.

Он приносит мне тарелку с горкой риса. Наливает воды в стакан из прозрачной бутылки с темной надписью. Тонкая струйка играет с солнечными лучами. Шипение в стакане мгновенно напоминает шум океана. Ломтики прозрачного лука и кусочки зеленого перца выглядывают из поблескивающего риса. Отрываю взгляд от блюда и смотрю на пустующий столик. Ветер набирает силу.

Наша жизнь под печатью смерти, но смерть не враг жизни, она её основа. Благодаря смерти жизнь изменчива и пестра, из-за иллюзии умирания она и есть поток, река впадающая и вытекающая из океана вечности. Бог живёт и дышит Собой, Его нет для Себя, но Он есть для нас, Абсолют неохватен, Его нет, как целое, однако Он может быть, как нечто, как некий сон о Себе.