Рейтинг публикаций

– Простите, господа, но к чему такие сложности, прямо церемониал…

Женщина упадет, заливая кровью белую ткань и грязный пол цирка. Георг произнесет над ней заветные слова, и она встанет на поклон перед зрителями, улыбаясь.

Я стоял у сгоревшего БТР и думал, что я даже не видел лица этого человека, прикрывшего наш неистовый бег от смерти. Стоял и крутил в руках пулю, пробившую тело моего неживого щита и застрявшую в тяжёлой броне, чуть не сломав мне лопатку. Прости солдат…

Какой сейчас год?

У него хватило профессиональной выдержки не сразу наводить камеру на объект, а начать съёмку с привязки объекта к местности. Он навёл объектив на дом и медленно нажал на трансфокатор. Вначале в видоискателе появился ни чем не примечательный дом, затем в процессе «отъезда» камеры, над крышей дома открылся сектор неба, а на его фоне – главный объект съёмки – «летающая тарелка».

Служащий банка пил, вспоминал свою жизнь и думал о том, сюжет его жизни придумал какой-то очень нудный, неизобретательный сценарист.

Я ощущаю людей в сетке, таких же, как я, ждущих электрописем, коротких сообщений, комментариев, людей, алчущих хоть какого-нибудь подтверждения своего существования

Что действительно моё? Мир? Нет. Приходящие мысли? Тоже нет. Сознание? Так оно – зеркало вечности. Я – нечто из ниоткуда, связывающее всё в единое целое, я – текущий момент цементирующий легковесные иллюзии в жизнь, раструб вселенской воли, родник бесконечности. Я – То, что ищет Себя, но вечно находит другое: фрагмент целого, осколок зеркала, пазл Абсолюта, каплю океана, радужный пузырь истины, гвоздь, на котором висит мир.

Он не говорил мне ничего особенного, только то, что касалось лечения тети. Он стремительно входил, но слушал чрезвычайно внимательно малейшие жалобы, вникал во все подробности и так же стремительно исчезал. Во всем его облике была стремительность, как будто он жил в ином времени, в ином темпе, чем простые смертные.

...я мечтаю брать в руки слово и творить из него что-то, возможно, даже детство...

Никто не знал, что твориться в его огромной голове

...умереть здесь не страшно. Умереть здесь даже хочется, и слишком часто, мне, по крайней мере, дважды в день. Это бывает в длинных переходах метро, где воздух кремообразен, или по дороге в новый пункт назначения... Ноги не несут, дышу еле-еле; рядом проходит трасса – и я почему-то пытаюсь подстроиться под скорость машин. Закрываю глаза и как-то передвигаюсь дальше, плача и улыбаясь. И кажется, я бессмертна.