Поэзия

 

 

 

 

 

 

 

Холодный дождь умножил, умножая

Земли неистощаемую скорбь,

И будто только изгнаны из рая,

От темноты друг друга заслоняя,

Зашли деревья в снеговую топь –

 

От плеши почернелой – в полушаге,

Своим дрожа безлистым существом –

Должно быть, вдруг увидели, что наги,

И устыдились вида своего.

 

Из белых проступают погребений

Руины лабиринтов городских,

Но хрупко всё – и птичьи заверенья,

И странное, негласное решенье

О тишине – в стечениях людских,

 

Холодный дождь, прочитанный неспешно,

И фонарей апостольские сны –

От марта – благовестие надежды,

Евангелие первое весны....

 

 

 

 

 

Полночи ветер продувал
Весенне-духовые трубы,
И будто бы из мёртвых звал
И плача сдержанного шквал,
И голос первобытно-грубый.

И я, услышав, поднялась
Из мрака белого постели –
Как вырывающая власть,
Весна таилась и рвалась
И окна каплями влажнели.

Из тонкогорлых древних труб
Такие исходили звуки,
Как от незримых чьих-то губ –
То вой, то монотонный гуд,
То речи родовые муки.

И вся – до кончика пера –
Преднаречённая Еленой,
Весны почуявшая рай,
Светло молчавшая вчера,
Моя душа запламенела.

И нежный, смерть точащий звон
Мне стал необяснимо слышен,
Надрывный судорожный стон –
И будто пал Иерихон –
А это снег сорвался с крыши.

 

 

 

 

***

 

К сегодняшнему мартовскому дню
Какой рассвет эпиграфом предпослан –
На строчки невесомые смотрю,
На солнцем перечёркнутые сосны.

 

Небесного не зная языка,
Я всё же уловила суть живую –
Весна всегда от нас недалека,
Она – в стихах, которыми дышу я,

 

В твоих глубоких – иссиня – глазах,
В объятьях, растворяющих печали...
Какие в нас звенели голоса,
Когда ещё таинственно молчали

 

Дожди, но снова дали собрались
В знакомые лиловые морщинки,
Весна моя, прохладным словом брызнь,
Протараторь капелью без запинки

 

И до краёв земли засиневей –
Поэмой неба, птичьим многоточьем,
И звёздами ручными отогрей
Мои зазимовавшиеся ночи.

 

 

 

 

 

Промолвилась синичка, позабыв –
От вешнего тепла – про обещанье,
И тут же, отогревшись у трубы,
Воробышки подняли щебетанье.

Проговорился сглупу ручеёк,
К полудню народившийся под горкой,
И лопоча без умолку, потёк
Разбалтывать про птичьи перетолки.

Сорвались, небо звоном серебря,
С обобранной рябины свиристели,
И понеслась такая трескотня,
Что люди в окна разом поглядели.

А там – зима, смущённая на вид –
От шума, суетни и верещанья,
Распахнутой на солнышке стоит
И рукавичкой машет на прощанье.

 

 

 

 

 

Опять ветра ударили полох,
Весны безгневным разразившись гневом,
И первородный прокатился вздох
Под стяжелевшим до предела небом.

За ним – со звоном слившийся – второй,
И заглушённый плотным гулом – третий,
И – солнце вдруг, летящих капель – рой,
Щебечущие – птиц светлее – дети.

 

И будто миром мазаны одним –
Небесно-легких сплавов самых редких –
Проникли – там, где смыло снег с земли –
Ватаги синеглазых на разведку.

 

 

 

 

Дома на рейде занесло кругом –
Но снег горит огнём аквамаринным,
И скоро разволнится за двором –
На радость молодым гардемаринам.

Дорога ждёт прекрасная меня –
И пусть трудна – других дорог не будет.
Мы двинем в путь без страха – ты и я –
Два капитана двух нелёгких судеб.

Прольётся густо мартовская синь,
Владений белых потемнеет карта –
И сколько вновь границ не наноси –
Нам сердце от весны уже не спрятать.

Она вернётся – умница-весна
И начертает контуры цветные,
И море в золотой раскрасит нам
И берега – в оттенки голубые.

По курсу – неизвестная земля,
Земля любви и пусть грозят глубины
Одним маршрутом будем плыть отныне –
К весенним горизонтам – ты и я.