Поэзия

 

 

 

 

 

 

 

С последней светлой мыслью о земле
В узилище ветвей затихло солнце,
Но утренние зори – мудреней,
И городу мерещилось во сне,
Что тьма сияньем белым обернётся.

Он холодел высотками и ждал,
И брезжущими вздрагивал огнями,
И уносился ветрами туда,
Где, закипая, снежная страда
Над первыми дымилась крепостями.

И наплывал виденьем сон второй –
Над плотбищем Петра – новорождённым,
Вздымал корабль окрепшее крыло,
Роился снег, и человечий рой
Под мачтами гудел неугомонно.

И третий, словно пепел, невесом –
Как высь от снега этого чернела –
Ложился на сожжённое живьем,
Фашистской злобой, прущей напролом,
Без жалости порушенное тело...

Слабее ночь, окрашенный зарёй,
Налипший снег озлатоглавил крыши,
Светлеясь небом, ожил город мой –
И, ослеплён забытой тишиной,
Морозно-голубым простором дышит.

 

 

 

 

 

***

Свистоголосье сиплое ветров
Из форточной простуженной гортани –
Дрожит, земле отдавший свой покров
Мой бедный тополь, мой самаритянин...

Чревовещает чужеречно дом,
Опутанный витийством леденящим,
И восковеет слепком небосклон
Лишась последних сил звездотворящих.

Безогненно дымится с высоты
Подобье солнца – мёртвое румяня,
И голубей – наитием святым –
Колеблется изодранное знамя...

 

 

 

***

Всё кружат птицы, будто бы страшась
Присесть на распылавшиеся кроны,
Склонилось небо, моросью свежа,
Поблеклость трав, бездождьем иссушëнных.

Широк – пустынной улицы размах,
Дороги – золотеющие крылья,
Ты – вольная – не ведая сама,
Разгадку жизни этой приоткрыла –

Лететь вперёд – пусть распростёрлось зло,
Над всем, небесной дышащим свободой,
Лететь и петь – отчаянно, светло,
Над болью поднимаясь неисходной.

И знать – в разгар пылающего сна –
Когда пути с дорогой скорби схожи –
Что каждая травинка – сочтена,
И каждый лист, под ноги павший нам,
В страницы книги жизни переложен.

 

 

 

 

Листва воспоминаний за окном
Уже не блещет прежним красноречьем,
И, жизнью перечитаны давно,
Темнеют многотомники домов –
Собранье сочинений человечьих.

Но памятью горячей тиснены' –
Страниц осенних избранные главы –
Овеянные ветрами войны,
Залитые слезами тишины,
Небесной озолоченные славой.

Держась согретых солнцем стен святых,
Скользят во свет изнищенные тени...
Прими же тех, кто в свой закат последний,
Невозвратимо, жертвой неисследной,
Тебе Твоя приносит – от Твоих...

 

 

 

 

 

 

 

Едва ли устоять мне в безмятежности,
Так ко всему – дорог неверных – скользь,
Обряжены с неизбавимой нежностью,
Изголубеют остовы берёз,

Замрут поля, живой травой сочащие –
В подножье неподвижной тишины…
Не устоять мне в радости – всё чаще я
Не рада сердобольности зимы.

Как будто бы на смерть прибережённое –
Взбелеет снега крепкое сукно,
Как в свете устоять – неискушённой мне,
Когда и солнце силы лишено.

Опустишь меч, сочтя борьбу оконченной,
Но вдруг вдали, под вечер, прозвенят,
Обро'ненные с неба колокольчики –
На гулкий снег, в пустынный мрак игольчатый –
Из упряжи Михайлова коня.

 

_______________

* Михайлов день – день Архангела Михаила, Архистратига (21 ноября по н.ст.)

 

 

 

 

 

 

Бесснежной ночи тьмолюбивый дух

Мертвит пустооконные провалы –

Забылся город в огненном бреду

Последней схватки силы небывалой.

 

Под вой – неутолимый – тишины,

Скосившимися тёмными крестами –

Безвинные ровесницы войны –

Сосёнки истревоженные встали...

 

Сметает утро тускло-звёздный лом

В небесные пробоины и ямы,

Светлеет лес, пришедший на поклон

К бессильно замирающему храму.

 

Ты ограждал нас каменной стеной –

Мой звонный город, витязь златошлемный,

Ты вырастал сияющей горой

На тёмных духов ночи запредельной.

 

Ты нас спасал – от нечисти храня,

И верю я – в пылу незримой битвы

Когда-нибудь и я спасу тебя -

Своей негромкой, огненной молитвой...