Поэзия

 

 

 

 

 

 

 

Вороба солнца убрана за дом –
Очерчены подоблачные своды.
Как вечер непогрешно совершён,
И безущербно лунный диск взошёл,
И лишь души не тронута свобода.

И свет, и мрак, и от смешенья их –
Полутона нечувствия и грусти.
Но потерпи, однажды нас двоих
Любовь на волю вольную отпустит.

И затемнеет даль перед тобой
Неизбавимой болью, неизмерной,
Как небу беспредельному со тьмой –
Земли ежевечерняя измена.

Не замолчать её, не зашептать
Листве ночной, стомысленной обиде,
Но в день, когда покатит солнце вспять,
Взойдёт любовь на ум к тебе опять –
И втайне сотворит себе обитель...

 

 

 

 

Не сосчитать окатно-млечных лун,

Нанизанных на нить воспоминаний...

Вечерня, лето, августа канун,

Игранье бликов в пыльности бурьянной.

 

На светлом тоне тянется заря,

В апсиде сада канонарят* тонко –

С незримым о незримых говоря,

С далёкими горюя о далёком.

 

С востока открывается земле

Привычный взгляду промысел жемчужный,

Когда-то посчастливится и мне –

Многозаботной суетности чуждой –

 

Втесниться в пронизь несчислимых лун,

Душой продевшись в темноту исхода –

Вечерня, лето, вечности канун,

Мгновенье увядающего года...

 

____________

*канонарить – возглашать начало стиха на вечернем богослужении.

 

 

 

***

 

Наполнен сад мой яблоневый всклень –
До самых крыш – плодотворящей силой,
В зелёном – малахольница-сирень
Свои печали по' ветру пустила.

Победоносно к солнцу вознесли
Каштаны бело-розовые пики
И тени приклонили до земли
С напыщенной прохладностью великих.

Притихла жизнь, напрасно не трудясь
Себе прибавить росту хоть на локоть,
И тишиной душа отозвалась,
И роз обманно-шёлковую вязь
Уже дождям случайным не растрогать.

И кто сумел бы вымечтать себе
Бесценней – этих дней вершинных – пору,
И жизнью уподобиться судьбе
Цветов в невзрачных венчиках, которым

Один желанен синий беспредел
Небес в мазках пурпуровых и красных,
И кто из нас, прощаясь, не смотрел,
Как раскрывался нежно – и немел
Закат на ровной блёклости левкаса....

 

 

 

 

Сады налиты розовые всклень –
До самых крыш – плодотворящей силой,
В зелёном – малахольница-сирень
Свои печали по' ветру пустила.

Победоносно к солнцу вознесли
Каштаны бело-розовые пики,
И тени преклонили до земли
Со сдержанной прохладностью великих.

Притихла жизнь, напрасно не трудясь
Себе прибавить росту хоть на локоть,
И тишиной душа отозвалась,
И трав сплетённых шёлковую вязь
Уже дождям случайным не растрогать.

И кто сумел бы вымечтать себе
Бесценней этих дней негромких пору,
И жизнью уподобиться судьбе
Цветов в невзрачных венчиках, которым

Один желанен синий беспредел
Небес в мазках пурпуровых и красных,
И кто из нас, прощаясь, не смотрел,
Как нежно раскрывался и немел
Закат на ровной блёклости левкаса...

 

 

 

 

Где липа кудри золотые вьёт,
И где сирени сон забыли белый,
Последний из июньских соловьёв
Уволился из парковой капеллы.

Он так свистел и выдавал порой
Божественные трели и форшлаги,
И поверяло мне моё перо
Перипетии птичьи на бумаге.

Он пел всегда в тональности любви,
А я слагала в сердце звуки эти,
Но мой певец гнездо подруге свил,
А там пошли соловушкины дети.

Он смолк, и ночи потекли тишком,
Но быть в обиде на маэстро мне ли –
Когда пяток любовнейших стишков
Под пенье акапельное созрели...

 

 

 

***

 

Эх, июль – отрезанный ломоть,

Не приставишь снова к караваю –

Рвётся в поле ретивое – хоть

У краюшки лета побываю…

 

Неоглядный усится простор –

Рожью половелой да горохом,

Разве ж туча – терем! Непростой,

Золотой – князь-солнышку отгрохан.

 

Лес, вдали меня не углядев,

Распрямляет тёмную горбину,

Луг в цветочек меленький везде

Будто пересыпан нафталином.

 

Густо ранневсхожие лучи

Оплели посконку из полыни,

Жаворонок вычурно журчит,

Ладно разузоривает сини.

 

Птичкой жизнь взлетит – да и падёт!

Вспомню – и во век не согрешу я,

Одесную – колос ветры пьёт,

Пустошь сорняковая – ошую...

 

Навзничь – в разговорчивую рожь,

И, о правде горестной не споря,

Завздыхаешь потихоньку, что ж –

Выше травок малых до сих пор я...

 

 

И опять бредёшь по тем путям,

Где покой и тишь – прозрачней вдвое,

Где река, ни капли не смутясь,

Ноги мне усталые омоет...

 

 

 

***

 

Заигрывает с ветреной листвой
Вечерний лучик – неземно и нежно,
Как ты сегодня трепетен со мной –
Так, словно счастье наше – неизбежность.

 

А может быть, и вправду, посмотри –
Едва-едва короновалось лето,
И серебристой мантией парит
Прохладный дождь – не за горами где-то.

 

В семи промыта липовых водах
Трава – и гущиной, как молодая,
Ты вновь со мной, и я в твоих глазах –
Твоя зеленоглазая святая.

 

Ромашки с васильками обнялись –
И втайне охорашивая прядки,
В далёкой нашей памяти сплелись
В венец неувядаемый и яркий.

 

Пусть тишина заслушена до звёзд –
Не выдумать молчанья подвенечней –
Не этот миг ли сердце назовёт
Потом своей любовью бесконечной...

 

 

 

***

 

Как полыхнуло медным, разлилось –

С какой холодной выдержанной страстью,

С какой горячностью безвольной ластят

Лучи, уже рассеянные, вскользь –

 

Лишённые недавней звёздной силы –

Объять собой и к жизни возвратить.

Вдоль горизонта, растянувшись в нить,

Навершье леса пламя опалило,

 

Прошлось хребтами почерневших крыш,

И, запятнав, извеялось бесследно.

Мне показалось, ты опять молчишь,

Забыв о неизбежности рассветной –

 

Как будто бы успел ожечься ты

О самое последнее молчанье,

Но помни, я свиданье назначаю

У первой распустившейся звезды...