Геракл. Детство и юность Геракла (Алкида). (Опыт историософско-антропологического прочтения)

 

 

 

 

3. Детство и юность Геракла (Алкида) 

 

Мифы о Геракле – это не только сказания о жизни именно этого героя, но и образное выражение того типического, что присуще жизни человеческого рода в целом[1]. Не является исключением и те мифы о Геракле, которые повествуют о его детстве и юности, когда он еще носил имя Алкид (мужественный): учебе, первых злоключениях, возмужании, женитьбе, последующих превратностях судьбы и становлении его именно как героя.

В детстве Геракл был дафнофором (букв. носитель лаврового венка), то есть участником празднеств в честь Аполлона, покровители искусств и символа творчества. Обычно дафнофором выбирался красивый мальчик, который нес жезл в торжественной процессии на празднике Дафнефория (греч. Δαφνηφόρια) к храму бога Аполлона на Исменском холме в Фивах. Жезл из масличного дерева, убранный лаврами, цветами и шерстяными повязками; жезл этот, кроме того, на верхней оконечности снабжен был медным шаром, к которому были привешены более мелкие шары, а пониже — подобным же, но несколько меньшим шаром. Шары означали солнце, луну и звезды; таким образом, праздник имел астрономическо-хронологическое значение[2]. И еще более – символическое значение: еще будучи ребенком, Геракл (Алкид) был исполнен той духовности, которую ему предстояло внести своими подвигами (деяниями человечества) в сугубо стихийно-природный мир.

Учителя Геракла символизируют весьма драматическую связь героя с прошлым мироздания, его настоящим и будущим. Иначе говоря, временем. Неслучайно главным наставником Геракла в искусстве жить был кентавр Хирон, сын Кроноса и Реи, который вообще отличался от других кентавров мудростью и благожелательностью и был воспитателем нескольких героев: Геракла, Тесея, Ясона, Пелея, Ахилла, врачевателя Асклепия и, кроме того, просил Зевса перед своей смертью об освобождении Прометея. Но именно Геракл оказался невольным виновником смерти Хирона, которого он нечаянно ранил стрелой, отравленной ядом лернейской гидры, во время битвы с враждебными ему кентаврами. История взаимоотношений Хирона и Геракла символизирует отношение человечества к прошлому вообще – оно ему обязано очень-очень многим, но именно человечество смертельно ранит свое же прошлое, когда борется с его «пережитками» (злыми кентаврами), даже если при этом и не отрекается, и любит своё прошлое.

Как бы в противовес благородному Хирону, другим учителем Геракла был Автолик (Αύτόλυχος, сам волк), – сын бога Гермеса, дед хитроумного Одиссея, ловкий разбойник, вор и плут, учивший Геракла смелости, а также искусству единоборства, в котором (как и во всякой борьбе) сила и масса – не главное.

Третий учитель Геракла – Эврит, искусный лучник. Аллегорический смысл этого персонажа мифов о Геракле точно выражает название романа 1995 года Генри Лайон Олди[3] «Герой должен быть один». Эврит – символ не только меткости – точности попадания в цель (какой бы она ни была), но и способности героя брать на себя личную ответственность за происходящее в мире: «Я должен».

Среди учителей Геракла был и Кастор – один из братьев-близнецов (Диоскуров), научивший героя владению мечом и воинской чести. В Древней Греции братьев считали олицетворением доблести, а также чередования мира и войны, дня и ночи, рождения и смерти. Греки видели Диоскуров в созвездии Близнецов. А. Шопенгауэр при описании понятий чести и славы обращается к примерам античных братьев-героев: «Слава и честь – близнецы, но как из Диоскуров Поллукс был бессмертен, а Кастор – смертен, так и слава – бессмертная сестра смертной чести».

Однако в юности Геракл обучался не только выживанию и боевым искусствам, но и музыке, а именно пению и игре на кифаре. Правда, история этого обучения, как и всё, что связано с именем Геракла, очень непростая. Царь Фракии Евмолп (Εὔμολπος «хорошо поющий»[4]), сын Посейдона и дочери бога ветра Борея, Хионы, учил Геракла пению и игре на кифаре, а Лин, сын бога реки Исмения, приобщил его к изучению литературы. Однажды в отсутствие Евмолпа Лин стал давать ему уроки игры на кифаре, но Геракл, не желая изменять принципам, которым учил его Евмолп, отказался играть так, как стал учить Лин. Тот побил Геракла за упрямство. В ответ, обиженный и рассерженный Алкид убил Лина, ударив его кифарой по голове[5]. Однако скрытый смысл мифа об этом «инциденте» становится понятным, если вспомнить, что Лин в Древней Греции олицетворял собою жалобное пение[6], не уместное в борьбе, а уж герою и вовсе не престало жаловаться на тяготы своей жизни.

И хотя суд оправдал Алкида за убийство Лина в соответствии с законом о необходимости обороны от насилия, приемный отец Геракла, Амфитрион, после этого случая мудро решил послать его на обучение к пастухам на гору Киферон (к востоку от Фив). Образ пастуха, пастыря «в мифопоэтической традиции имеет функции охранителя, защитника, кормильца, путеводителя, мессии, патриарха, вождя и т. д. Пастух считаются причастными к природной мудрости, тайне общения с животными и растениями, с небесными светилами и подземным царством (душами мёртвых), к идее времени, понимаемой как ритм жизни вселенной, определяющий и ритм жизни человека и природы»[7]. У пастухов Алкид учился прежде всего тому, чтобы ценить жизнь и без необходимости никогда не нападать первым. Без жизни другого подвиг героя не имеет смысла. Как свидетельствует Плутарх, считалось, что обычно Геракл был учтивым и уважающим противника: он стал первым из смертных, кто позволил врагам хоронить своих мертвых[8].

Достигнув восемнадцатилетия, Геракл покинул пастухов и стал охотиться в окрестностях Киферона на льва, который пожирал коров Амфитриона и царя соседней с Фивами Беотии Феспия[9]. Как считает английский мифолог Р. Грейвс, шкуру именно киферонского льва Геракл стал носить так, что пасть льва служила Гераклу шлемом[10]. На мой взгляд, тут произошло смешение двух образов: обычного (киферонского) и мифологического (Немейского) льва. Первого Геракл убил до того, как стал служить Эврисфею, второго, совершая свой первый канонический подвиг. Логичнее предположить, что Геракл надевал, как и положено мифологическому герою, непробиваемую стрелами шкуру Немейского льва, отправляясь совершать последующие подвиги. Шкура киферонского льва была бы на Геракле признаком бахвальства, а Немейского – надежной защитой и символом победы. Поэтому шкура именно Немейского льва стала неизменным атрибутом образа Геракла.

Охота на киферонского льва была своего рода учёбой в преддверии настоящих подвигов. Учеба эта совпала с первым сексуальным опытом Геракла. Масштабы его были весьма внушительные. Царь Беотии Феспий, у которого от жены Мегамеды (многорождающей), – в награду за победу надо львом – предложил юному Алкиду всех своих 50 дочерей, охотно разделивших с будущим героем ложе. Кроме одной, которая отвергла ласки юноши, став непорочной жрицей феспийского святилища, зато старшая из дочерей, Прокрида, родила ему двойню. Так за одну ночь[11] Геракл стал зачинателем 51 сына, называемых алкидами, которые впоследствии стали основателями родов и поселений[12]. Смысл это традиционного для мифологии всех народов патрилинейного мифа в цикле сказаний о Геракле очевиден: прежде чем совершать подвиги, нужно было зачать тех, ради кого они совершаются.

Наконец Гераклу удалось выследить льва на горе Геликон – пристанище муз, живших в опасном соседстве с логовом льва, символизирующим ненадежность земных условий творческой деятельности первобытного (и не только) человека. Возвращаясь со шкурой убитого льва, Геракл встретился с минийскими глашатаями, шедшими за второй подряд данью, которой они обложили слабые в ту пору Фивы за то, что несколько лет назад возничий Менекея нечаянно, швырнув камень, смертельно ранил царя минийцев Климена. Глашатаи намеревались напомнить фиванцам, как милосердно поступил сын Климена царь Эргин, не отрубив уши, нос и руки всем жителям города. Эта унизительная насмешка привела Алкида в ярость, и он поступил с глашатаями точно так, как они сказали, и велел отнести Эргину повешенные им на шею окровавленные конечности вместо дани[13]. В результате началась война между Фивами и минийцами, которую Геракл выиграл едва ли не единолично.

Его отец, Амфитрион, сопровождавший сына в том походе, погиб именно тогда, когда тот совершал свой первый гражданский подвиг, освобождая родной город от ига минийцев. Исполнив свое предназначение, Амфитрион как бы проводил собственной смертью переход Геракла-Алкида из юности в самостоятельную жизнь. А вот мать героя, Алкмена, пережила сына. Всю жизнь она как бы подпитывала его силой природных стихий, когда он совершал свои подвиги ради грядущего бессмертия. После смерти Геракла Алкмена выколола веретеном глаза Эврисфею, голову которого принес старший сын Геракла Гилл от второй жены Дейаниры (Δηϊάνειρα), убивший в бою ненавистного ему Эврисфея, у которого Геракл долгие годы был фактически в рабстве, а после смерти героя, воевавшего с его сыновьями. Умерев, Алкмена превратилась в камень.

Цепь, в сущности, случайных событий, связанных с охотой на киферонского льва и последующими злоключениями, стала поворотной в судьбе Геракла: она привела его к осознанию того предназначения, которое призван был исполнить герой в системе мироздания, – становление истинного человека, который был бы выше олимпийских богов, ибо, как заметил Гегель, боги происходили от природных стихий, а Геракл – от богов[14].

В награду за освобождение Фив от ига минийцев царь Креонт выдал замуж за Алкида свою старшую дочь Мегару, которая родила ему двух или восьмерых сыновей, которым предстояло стать правителями разных городов-царств Пелопоннеса, включая Аргос, где правителем был ничтожный Эврисфей. Единоутробному брату Алкида, Ификлу, досталась в жены младшая сестра, которая также родила ему сыновей, в том числе Иолая. Казалось бы, исполнился первоначальный замысел Зевса сделать Геракла правителем Фив и его окрестностей. Но богини судьбы Мойры решили иначе: в возрасте 33 лет Геракл становится безумным и убивает своих детей. В античных источниках[15] и, соответственно, в современной литературе существуют разные версии, точнее, последовательности этих событий в жизни Геракла. Согласно одной, Гера, недовольная завоеваниями Геракла соседних с Фивами царств, наслала на него безумие. Сначала он напал на своего любимого племянника Иолая, старшего сына Ификла, которому все-таки удалось спастись, а потом, приняв шестерых своих детей за сыновей Эврисфея, он перебил их, а тела побросал в огонь, как и тела двоих сыновей Ификла, упражнявшихся вместе с остальными в военном деле. Согласно другой версии, Геракл нечаянно (на охоте) убил своих шестерых детей и от горя впал в безумие, убил оставшихся двоих сыновей, а также племянников (кроме спасенного Ификлом Иолая), кинув их тела огонь[16]. Третья версия, что Геракл впал в безумие, узнав о своем предназначении обрести бессмертие ценой службы у Эврисфея. Не берусь судить, какая из версий древнего (устного) мифа более точна, и, хотя логически можно доказывать любую из них, с психологической точки зрения, более убедительной мне представляется вторая: нелепая и непоправимая случайность – чувство вины – горе – безумие.

Придя в себя, Геракл уходит в Дельфы, чтобы испросить у Зевса, где ему поселиться. Оракул приказывает ему носить вместо прежнего (Алкид) имя Геракл. От имени Зевса (закона), а не Геры (воли), оракул повелевает Гераклу поселиться в Тиринфе, служить Эврисфею в течение 12 лет и совершить 10 подвигов, после чего Геракл станет бессмертным. Выполняя приказания Эврисфея, Геракл совершает свои 12 знаменитых подвигов[17].

 

[1] Подобно диалектике филогенеза и онтогенеза в развитии организмов в истории человечества общее всегда образуется раньше, чем специфическое. Это общее есть некая исходная «запрограммированность» процессов, которую народы уже на ранних этапах цивилизации выражали в мифах о героях, подобных Гераклу.

См.: Понятие онтогенеза и филогенеза, их взаимосвязи. https://helpiks.org/9-1305.html

[3] Псевдоним украинских писателей-фантастов Дмитрия Громова и Олега Ладыженского

[9] Возможно, победа надо львом была условием фиванского царя Креона, которое он ставил для претендентов-женихов своей дочери Мегары.

[11] Согласно другой версии, за 50 ночей.

[14] Гегель Г. Философия религии. С. 135.

[15] Античные источники: Диодор Сицилийский IV. 11; Аполлодор II.4.12; Еврипид. Геракл 462 и cл.; Гигин. Мифы 31. Павсаний V.8.1 и 17.11.

[16] Согласно Еврипиду, Геракл также убил и Мегару, по другим источникам он отдал её в жены Иолаю. Тогда ей было 33 года, а Иолаю 16 лет. https://ru.wikipedia.org/wiki/Мегара_(мифология)

Последние публикации: