Онтологические прогулки

 

 

 

Наконец-то, искусственный интеллект разрешил спор о том, что важнее – разум или ощущения.

Все его действия показали, что разум, отделенный от ощущений, есть не более чем ничто, поскольку этот разум, в отличие от того, что есть в человеке, не чувствует хода времени и, стало быть, не способен переживать в мире событий, создающихся не им.

С другой стороны, способность человека, в отличие от животных, осознавать свои чувства и намерения, направленные в основном на целесообразное изменение окружающего его, отделила его от животных, ориентирующихся, как правило, на инстинкты и рефлексы в своих приспособительных реакциях к окружающей их среде, и поэтому обладающих довольно скудным и однообразным спектром переживаний по поводу самих себя.

Переживания же, сами по себе, есть самое ценное, что может быть в бытии. И чем они разнообразнее и богаче в своих страстях - от трагедии до комедии, тем жизнь становится насыщеннее и интереснее, составляя уже предмет для искусства, которое начинает отражать эту событийную жизнь в отдельных предметах и явлениях для того, чтобы лучше прочувствовать и понять как себя, так и ход событий.

Причем самыми интенсивными по накалу являются переживания не радостных событий, которые принимаются как должное украшение жизни, а различного рода трагедии, на первом месте из которых находится страдания и смерть, заставляющие человека, понимающего свое столь кратковременное присутствие в жизни, не просто благоденствовать подобно козочкам на лужайках бытия предоставленное им время, а пытаться придумать то, что уничтожит краткость его жизни, хотя А. Шопенгауэр, наоборот,  считает, что комедия предпочтительнее трагедии, так как комедия позволяет при «всех обстоятельствах оставаться в хорошем расположении духа», тогда как «тенденция трагедии - указать на отрицание, уничтожение воли к жизни. Напротив, комедия побуждает именно к продолжению и утверждению этой воли» [1].

Орудиями этого уничтожения краткости жизни могут быть только религия и искусство, а не медицина, технологии и наука, которые, в сущности, заняты обслуживанием тела, неизбежно изнашивающегося, и его разнообразных нужд

Поэтому медицина, технологии и наука не могут претендовать на создание условий для вечной жизни, хотя трансгуманисты считают иначе, не понимая соотношение конечного и бесконечного, производящими в своем взаимодействии реальность.

Как бы то ни было, религия дает надежду на жизнь после смерти, призывая от рождения до смерти стремиться к добру и согласию, чтобы заслужить эту жизнь, что само по себе не позволяет человеку впасть в дикость.

Искусству же интересна сама жизнь со всеми ее отношениями в потоке событий и страстей, поскольку его адепты интуитивно понимают, что в вечности человек утонет, а в краткой жизни поторопится проявить себя в силу своих возможностей потому, что знает срок отпущенного ему времени.

Это отвлекает человека от постоянных мыслей о страданиях и смерти, и он волей-неволей показывает в своих лучших творениях, что совершенство, которого желал бы каждый человек, достигается не в вечности, а стремлением к невозможному через немыслимые коллизии, аналоги которых можно увидеть на сцене. Вместе с этим, изумительные творения Фидия и Леонардо да Винчи, демонстрируют истинную красоту человека в ее предельной гармонии.

Литературные шедевры, в свою очередь, весьма отчетливо проявляют двойственность природы человека – животной и вместе с тем пытающейся объять необъятное, благодаря которой только человек в своих сообществах способен в своем развитии, намного более быстром по сравнению с остальными организмами, проявлять как свою чувственность, так и креативность, демонстрируя самому себе смысл жизни в текущем времени, насыщенном создаваемым им же событиям.

Поэтому, например, стороннему наблюдателю, принимающему на себя все наши переживания, интересна их полнокровность и разнообразие, но для этого требуется борьба страстей, терзания, тоска, перемежающиеся упоением побед, надеждами, удачами и радостью, которым всегда наступает конец, но всё это действо для того же наблюдателя может быть раз за разом возобновлено в новых декорациях.

Иначе говоря, драматическое искусство способно предложить нам всем идею того, что жизнь внове вполне возможна, если позабыть прежнюю и облечь себя в новые декорации на той же сцене текущего времени, вполне успешно конкурируя с религией.

Но тут же возникают вопросы.

К чему на самом деле интуитивно стремится искусство, если иметь в виду соотношение искусства и жизни?

Кто на самом деле и почему из народонаселения способен наиболее адекватно воспринимать выдающиеся произведения искусства, и по какой причине жалкие поделки массовой культуры так привлекают большую часть населения.

Вследствие чего самые высокие образцы бессловесного искусства в виде продуктов ваяния и зодчества, говорящие, тем не менее, больше слов, появились в античной Греции и в эпоху Возрождения, а словесного и музыкального – в XIX веке в Европе?

Чем обусловлена деградация «искусства» в нынешнее время, поражающая своей примитивностью и убогим содержанием?

 

***

На вопрос о том, к какому пределу стремится искусство, можно сказать следующее.

Еще в XIV веке н. э. видный армянский философ Иоанн Воротнеци говорил о соотношении искусства и жизни (природе) так: «Искусство не может создавать нечто без материи, так как плотник и ткач берут дерево и шерсть и придают им форму и меру… Искусство с его возможностями не может придать изделиям сущностной формы, а придает им форму случайную… Природа же обладает большими возможностями, чем искусство, ибо ей достаточно малой основы, и к этой малой основе она прибавляет многое. Ибо основой для природы служит сотворенная богом чистая материя, без которой она ничего не может создать. Природа, полагая в основу чистую материю, прибавляет к ней не только случайную, но и сущностную форму… А божественное могущество… не нуждается ни в какой основе: оно само творит основу и придает ей случайную и сущностную форму» [2].

Воротнеци, в целом, вполне адекватно расставляет акценты относительно соотношения искусства и жизни, но не совсем удачно использует термин «случайность», связывая ее с формой произведений искусства.

Случайность в природе фактически служит необходимости в длительном процессе естественного отбора, обеспечивая в итоге развитие живого, поскольку у природы имеется сколько угодно времени для преобразования случайных изменений в наиболее выгодные в ходе этого отбора, часть которых представляется нам прекрасным, что само по себе указывает нам предел совершенствования.

Еще в древнем Египте поняли сущность этого предела, который впоследствии был обозначен как «золотое сечение».

«Золотым сечением» называется открытая Фибоначчи последовательность, в рамках которой в той или иной степени находятся все явления и объекты во вселенной, включая галактики, микромир, кристаллы, различные природные явления в виде циклонов и гроз, а также флора и фауна. В соответствии с последовательностью Фибоначчи растут ветви и листья деревьев, ей же следует структура молекулы ДНК, пропорции различных частей человеческого тела. Короче, всё во вселенной (бытии) следует этой последовательности, но с разной степенью сближения к ней, максимальный показатель которой ощущается человеком как прекрасное.

Сама же она представляет собой: 0, 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21…

 

Спираль Фибоначчи.

 

В этой числовой последовательности каждое последующее за 0 и 1 число является суммой двух предыдущих.

Чем дальше продолжается этот ряд, тем ближе соотношение соседних числе в нем к 1,618.

Геометрически, что заметили еще древние египтяне, это число получается если разделить линию на две части так, чтобы длинная часть соотносилась с короткой в такой же пропорции, как вся линия соотносится с длинной своей частью.

В дальнейшем это число было названо золотым сечением, поскольку оно как в естественных явлениях, так и искусственных, а это показала практика даже в случае любого усложнения живого или неживого объекта, приводит к протеканию различных физических процессов с минимальными энергетическими затратами.

По этой причине разные живые организмы развиваются не случайно, но стараясь следовать пропорции Фибоначчи, и «золотое сечение» постепенно появляется практически везде, в чем, на наш взгляд, заключается смысл эволюции живого, которая доводит его до самосознающего и самодеятельного субъекта в виде человека.

В частности, молекула ДНК имеет длину 34 ангстрема и ширину 21 ангстрем. А эти числа являются смежными в последовательности Фибоначчи, и их отношение равно 1,618.

 

 Подсолнух и спираль Фибоначчи.

 

Все лучшие работы и произведения в сферах архитектуры, техники, живописи, музыки, литературы, как показал их анализ в соотнесении с числом 1,618, так же следовали по мысли их авторов осознанно или нет пропорции Фибоначчи.

Эти факты не могут не указывать на явную попытку живых организмов избежать хаоса в своих изменениях, чтобы обеспечить свой собственный экономичный и одновременно ускоренный рост и развитие в любой степени сложности, что, в свою очередь, способствует развитию сознания в этом живом существе.

Подобный тип нахождения живых и неживых объектов бытия в наиболее экономичном состоянии «золотого сечения» гарантирует им максимальную устойчивость развития или существования, снижая вероятность как распада, так и застоя.

В частности, человек, который осознает собственное существование во времени, в отличие от остальных живых существ, способен реагировать на это предельно далекое от хаоса и стагнации выражение формы вещей и живых организмов как на прекрасное, и, стало быть, оказывается способным к творению подобного, то есть к искусству воспроизведения прекрасного, но в многократно быстром темпе, чем природа.

У человека такого запаса времени, как у природы, нет, и поэтому прекрасные творения в своей краткой жизни удается создать лишь относительно немногим.

Дело в том, что шедевры требуют для своего сравнительно быстрого создания сочетания многих факторов, главными из которых являются определенный ансамбль природных способностей, включая достаточную степень креативности, устойчивый интерес, соответствующие волевой настрой и значительные в плане проявленного интереса природные дарования (в основном надлежащая структура мозга), встречающиеся, понятно, не часто, а также должное образование и такая обстановка в окружении, которая не блокирует творческий подход к делу как субъективно, так и объективно.

Если творец, несмотря на объективные трудности, целенаправленно и вместе с тем с участием интуиции, а не только понимания, подходит близко к тому же «золотому сечению», то его произведение на глазах изумленного зрителя как бы оживает, показывая даже те грани, которые не были заметны у аналогичных объектов в обиходе, что, например, хорошо ощущает внимательный зритель, глядя в музее на полотна великих художников.

Каждого автора прекрасного, те наблюдатели, которые умеют отметить и представить этот предмет остальным, рано или поздно признают гением, но тяжесть этого служения прекрасному состоит в том, что в кратком времени жизни создать прекрасное можно лишь почти полностью презрев потребление, временные затраты на которое, в значительной степени блокируют творчество.

Только тогда удается войти в сферу божественной гармонии и, с большей долей вероятности, приблизиться к прекрасному, что труднодоступно в обыденной жизни, сводящейся почти во всём к потребительским инстинктам, унаследованных человеком от животных.

Поэтому проникновение в сферу истинной гармонии отнюдь не случайно. Оно, прежде всего, следует из интересов и креативности человека, которые есть результат наличия в человеке, в отличие от животных, двойственности собственного сознания – животно-чувственного и вместе с тем абстрактно-рационального, что, в частности, позволяет ему и дерзать в мыслях и действиях, и любоваться прекрасными творениями, которые ранее можно было созерцать только в отдельных проявлениях природы: солнечный закат, звезды на небе, пелена облаков, пение птиц, стрекотания свечка, полет шмеля, трепещущие разноцветные крылья бабочки, шелест прибоя, вкус дождевых капель на лесных ягодах, запах жасмина.

 

***

Кто же на самом деле и почему из народонаселения способен наиболее адекватно воспринимать выдающиеся произведения искусства, и по какой причине, увы, жалкие поделки массовой культуры так привлекают большую часть населения?

Давно известно, что народы, населяющие нашу планету, находятся на разных этапах своего развития, да и, к тому же, люди весьма значительно отличаются по своим интересам. способности воспринимать реальность, отношениям к жизни и друг к другу.

Поэтому имеет смысл рассмотреть вкратце, представители каких из основных слоев народонаселения имеют желание и способности более-менее адекватно воспринимать то новое, что предлагают всем деятели искусства, включая, конечно, самих творцов, которым это присуще по определению.

Отметим сначала, что для низшей (животной) составляющей сознания человека характерны три основные особенности: стремление к питанию, желательно, неплохому; побуждение размножаться ради сохранения себя в потомстве; страсть к доминированию в собственной среде, дающая при соответствующем успехе власть над соплеменниками и максимальный комфорт.

Что касается высшего сознания, или самосознания человека, то оно отделяя человека от примитивных и в основном потребительских особенностей животной составляющей сознания, предоставляет для человека возможность действовать целесообразно по изменению окружающей среды в своих интересах – самых разнообразных, включая не только потребление необходимого для выживания и приятного существования, но и желание познавать мир, находя в нем новое и интересное как в техническом оснащении своего труда, так и то, что представляется для него прекрасным как своего рода аналога совершенных творений природы, которые он видит перед собой.

Эта гармония смягчает его грубое сердце, и человек в той или иной степени преисполняется состраданием к слабым и желанием улучшить этот мир взаимных страстей, борьбы и уничтожения друг друга.

Возникающее противоречие между примитивными страстями, желаниями и эгоцентричной сущностью низшей составляющей сознания и определенный альтруизм высшего сознания снимается, как правило, только тогда, когда необходимо направить все силы на выживание, а в остальном они обычно расходятся в своих стремлениях, находясь тем самым почти всегда в процессе противоборства, заставляя человека проявлять себя в каждой сфере действия этих форм наиболее эффективно в силу обоюдной конкуренции.

Позитивным следствием \той конкурентной борьбы обеих составляющих сознания является быстрое развитие человеческих сообществ по сравнению с животными сообществами вплоть до весьма удобной для проживания цивилизации, предоставляющей многочисленные возможности для развития способностей каждого человека в процессе трудовых усилий, разделяя, тем не менее, все население в зависимости от уровня обеих составляющих сознания в соответствии с со степенью их неудовлетворенности как собой так и собственным окружением на четыре основные страты: представители властных структур и прочие «руководители» (элита); обыватели; креативные персоны; средний (образованный) класс, самой деятельной частью которого является оппозиция правящей элите в виде неформалов-интеллектуалов.

 

***

Среди любого сообщества находятся субъекты с несколько более высоким уровнем животной составляющей сознания вследствие ее довольно значительной степенью неудовлетворенности своим положением в окружающей среде, что способно вызвать у них стремление не только к сытой, спокойной и благополучной жизни, но и к доминированию среди себе подобных.

Отбирая от высшего сознания соответствующую долю разумности, которая включает повышенную сообразительность, а от низшего сознания – быстроту реакции, неплохие волевые качества и энергию, коммуникабельность, достаточную ловкость, хитрость и коварство, эти субъекты получают преимущество перед остальными - более инертными членами сообщества в виде обывателей, высокоморальных интеллектуалов разного рода и прочих сравнительно вялых или озабоченных другими делами представителей народонаселения, не способных ловко оттеснить или оболгать соперника, а также с толком насладиться унижением нижестоящих, и вместе с тем терпеть издевки вышестоящих.

Частый недостаток ума персоны, прорвавшиеся во властную элиту, компенсируют привлечением многочисленных советников, но, поскольку решения в итоге приходится принимать им, постольку они, как истинные творцы собственного счастья, изначально рассматривают свою деятельность с позиции личного (корпоративного), а не народного блага с креном в сторону удержания власти, обретения большей степени собственного доминирования и приобретения всевозможных привилегий, засоряя к тому же руководство различных управляющих и хозяйственных структур своим большей частью бездарным потомством.

Для представителей власти доминантой неизбежно является низшая составляющая сознания, то есть в их сознании ощущается явный недостаток осознания себя как самоценных личностей, а не как потребителей.

Власть, обеспечивающая для своих представителей значительную долю безнаказанности и безответственности, мало чем ограниченный доступ к привилегиям и собственности принижает их настолько, что они видят в народных массах лишь источник благ для себя и поле для проявления собственных низменных инстинктов.

Естественно, подобные индивиды, озабоченные в основном добыванием власти и ее сохранением, из продуктов творчества интересуются большей частью не шедеврами искусства, а достижениями науки и техники, которые могут способствовать победе над конкурентами, а если они поддерживают тех или иных творческих личностей сферы искусства, то, опять же, только ради укрепления собственного имиджа перед массами как истинных радетелей культуры и покровителей подвижников искусства, но в глубине души не имея никакого интереса к их произведениям, так как стремление к прекрасному у них вытеснено стремлением к власти.

 

***

Слабое развитие самосознания и столь же слабое проявление низшего компонента сознания (низкий уровень неудовлетворенности сознания в обоих случаях), которые находятся в уравновешенном состоянии, характеризуют основную по численности группу любых сообществ – так называемых обывателей, разнообразных по профессиям - от хлебопека и фермера до медработника и клерка.

Следствием подобной слабости является их незначительный интерес к любому делу, которое непосредственно с их благополучием не связано.

Как правило, высокий интеллект, который появляется не только вследствие обладания врожденными способностями, но и вырабатывается и укрепляется длительной учебой, участием в различных образовательных программах, стремлением к труднодостижимым целям, подобным индивидам не свойственен не только по причине отсутствия у них высоких стремлений, но и вследствие влияния посредственной или, - как раньше говорили, - мещанской среды, доступных социальных лифтов, отсутствие финансовых средств на образование, низкие доходы, заставляющие всё свое время тратить на хотя бы на самое примитивное жизнеобеспечение, и т. п.

Все члены этого самого значительного слоя каждого сообщества ориентируются в основном на собственный рассудок и опыт: занятые собой и собственным благополучием, они не стремятся ни к «высоким», ни к «низким» целям, ограничиваясь желанием беспроблемной и сытой жизни, в которой неприятности желательно видеть только на экране монитора.

Обыватели не испытывают стремления к новому за счет собственных усилий, добиваясь более комфортного состояния в жизни с позиции простого приобретения и потребления готовых благ.

Эта, самая значительная часть населения, занята ежедневной монотонной работой, и, практически, не имеет перспектив для иного рода деятельности, которая могла бы способствовать развитию у этих масс самосознания.

Привычный стандарт диктует людям жить как все, потребляя то, что есть, создавая вокруг себя среду искусственных и естественных предметов только для того, чтобы регулярно обновлять ее, находя в этом непрестанном процессе удовлетворение.

При таком поведении человек фактически выказывает предпочтение монотонному существованию – как бы жизни-сну с редкими моментами пробуждения, которые, как правило, инициируются внешними обстоятельствами (женитьбы, развод, новая работа, болезни, смерть близких людей и т. п.).

Прожив свою жизнь, большинство людей с удивлением обнаруживают в ней, в сущности, отсутствие интересного и выдающегося именно потому, что старались следовать прагматическому подходу.

В этом отношении они удивительно схожи по поведению с животными, для которых, хотя они и не умеют рассуждать, главным является получение ощущений.

Такого рода персоны избегают участия в каких-либо общественных движениях, интересуясь только собственным благополучием, но сторонясь всякого риска.

Они не сопротивляются властям и избегают любого экстремизма, но только до тех пор, пока на карту не будет поставлено их выживание – поняв это, они всё и всех сметают без всяких колебаний и размышлений.

Если копнуть глубже и предположить, что собственное время каждого человека есть процесс получения и обработки информации, в котором он более или менее сознательно участвует, то любой обыватель в силу сравнительно низкого культурного и интеллектуального уровня, обусловленного слабым развитием высшего сознания, склонен потреблять соответствующие этому уровню информационные потоки.

Поэтому их новизна ограничивается глупыми телевизионными шоу или сплетнями в интернете.

Что-то более сложное, новое в науке, культуре, истории, технике, которое требуется не без труда осмыслить, обыватели не допускают в свою черепную коробку.

По причине слабости собственного сознания обыватели просто не замечают высокие творения искусства, выбирая что попроще и то, что без особых размышлений чувствительно ударяет по неп