Комментарий | 0

Апофеоз Геракла

 

 

 

Придя в Трахин, Геракл стал набирать войско, чтобы отправиться в поход на Ойхалию, желая отомстить Эвриту[i]. Однако своим союзникам он сказал лишь то, что Эврит нечестно взимает дань с эвбеев[ii]. В трагедиях Софокла «Трахинянки» и Сенеки «Геркулес на Эте» сказано, что, прощаясь с Деянирой, Геракл провозгласил пророчество: по прошествии пятнадцати месяцев ему либо суждено умереть, либо прожить остаток жизни без тревог и волнений. Эту весть принесли ему два голубя с древнего вещего дуба в Додоне[iii]. В походе против Эврита союзниками Геракла выступали аркадцы, мелийцы из Трахина и эпикнемидские локры. Убив Эврита и его сыновей, Геракл захватил город[iv]. Похоронив погибших из числа тех, кто отправился с ним в поход, в том числе Гиппаса (сына царя Трахина Кеика), а также Аргия и Мелана (сыновей друга Геракла Ликимния) и разграбив город, Геракл увел Иолу в качестве пленницы.

Причалив к Кенею (мыс на острове Эвбея), Геракл – в честь победы над Эвритом – воздвиг алтарь Зевсу Кенейскому[v]. Собираясь совершить жертвоприношение, он послал в Трахин глашатая, Лихаса (Λίχας, лакомый[vi]) –друга и наставника Гилла, сына Геракла[vii], чтобы тот принес ему праздничную одежду. От Лихаса Деянира и узнала обо всем, что произошло у ее мужа с Иолой, которую Геракл послал как пленницу в сопровождении Лихаса к Деянире (видимо, в качестве наложницы или второй, младшей, жены[viii]). «Деяниру охватило чувство ревности: желая вернуть себе любовь Геракла, она смазала кровью Несса хитон и дала его надеть Гераклу. Кровь же эта, отравленная желчью Лернейской гидры, обладала губительным действием. Когда Геракл надел этот хитон [и стал приносить жертву], послед­ний вспыхнул и охватил Геракла пламенем. Сгорая заживо, Геракл бросился в протекавшую поблизости реку, сделав воды ее теплыми. Отсюда в дальнейшем произошло название Фермопилы [θερμοπύλες, горячие ворота[ix]], которые находятся между Фессалией и Фокидой»[x]. Когда хитон нагрелся, и яд Лернейской гидры стал уязвлять кожу Геракла, он, схватив Лихаса за ноги, швырнул его далеко прочь в Эвбейское море. На месте, где упал Лихас, появилась Лихадская скала[xi] с очертаниями человека[xii].

 

Геракл и Лихас Антонио Канова. 1795 – 1815 годы

 

Геракл стал стаскивать с себя хитон, но тот уже сросся с телом: вместе со стаскиваемым хитоном отдира­лись и куски тела. Несчастного Геракла привезли в Трахин на корабле. Деянира же, узнав о случившемся, повесилась[xiii]. Гилл отнес отца к подножию горы Эта в Трахине, в край, который Дельфийский оракул давно указал Ликимнию и Иолаю как место, где их другу суждено умереть[xiv]. Геракл сам сложил костер и, взойдя на него, приказал поджечь.

В вольном изложении Р. Грейвса, дальнейшие события развивались так: «Геракл думал лишь о том, как успеть отомстить Деянире до смерти, но, когда Гилл убедил его, что Деянира невиновна, как показало ее самоубийство[xv], он вздохом простил ее и изъявил желание, чтобы его мать Алкмена и все сыновья пришли к нему, чтобы выслушать его последнюю волю. Но Алкмена с некоторыми из детей была в Тиринфе, а остальные его дети – в Фивах. Поэтому он смог открыть уже свершившееся пророчество Зевса одному только Гиллу: "Ни один живой человек не сможет убить Геракла, только мертвый враг станет причиной его погибели". Гилл спросил, что ему делать, и услышал: "Поклянись головой Зевса, что отнесешь меня на самую вершину этой горы и там без слез сожжешь меня на костре из дубовых ветвей и стволов дикой оливы. Поклянись также жениться на Иоле, как только достигнешь брачного возраста". Хотя ему не понравились услышанные слова, Гилл обещал выполнить их в точности[xvi]. Когда все было готово, Иолай и его спутники отошли на некоторое расстояние. Геракл взобрался на громадную поленницу. Но никто из друзей не решался ее поджечь, и лишь пастух из Эолии по имени Пеант, проходивший мимо, повелел своему сыну от Демонассы, Филоктету, другу Геракла[xvii], исполнить то, что приказывает герой. В благодарность Геракл завещал Филоктету колчан, лук и стрелы[xviii], а когда пламя стало лизать бревна, он расстелил свою львиную шкуру и лег на верх поленницы, подложив под голову дубину. С небес упали несколько перунов, и костер мгновенно превратился в кучку пепла[xix]. Как пишет Аполлодор, «говорят, что, когда огонь запылал, спу­стившееся облако с громом унесло Геракла»[xx]. Так произошло вознесение к богам и апофеоз[xxi], или превращение в бога, самого великого героя Эллады.

Зевс убедил Геру усыновить Геракла, совершив обряд повторного рождения, а именно: отправиться в постель, притвориться, что у нее начались родовые схватки, а потом извлечь Геракла из-под юбок и показать всем. Такой обряд усыновления существовал у многих варварских племен. После этого Гера стала считать Геракла своим сыном и полюбила его больше, чем кого-либо, за исключением, быть может, Зевса. Все бессмертные приветствовали прибытие Геракла, а Гера женила его на своей прекрасной дочери Гебе, богине вечной юности, которая родила ему Алексиара и Аникета[xxii].

Р. Грейвс, комментируя апофеоз Геракла, заметил: «Зевс уготовил Гераклу место в сонме двенадцати олимпийских божеств, однако не посмел изгнать никого из богов, чтобы освободить место своему сыну»[xxiii]. Не думаю, однако, что для Геракла просто не хватило места на Олимпе. Одно место Зевс все же мог бы освободить – своё собственное, т.е. верховного бога, но был ли Геракл, олицетворявший человека вообще, готов заменить собою Зевса? Вряд ли. Геракл победил многих и многое в себе, но он так и остался полубогом, точнее, стал человеком, которому, однако, по-прежнему были не подвластны фундаментальные законы мироздания. Для того, чтобы стать новым Зевсом, Гераклу надо было сотворить свой новый мир, абсолютно независимый от того, который был рожден богами. Кроме того, победа Геракла была отнюдь не безоговорочной: ведь он погиб в результате, если не случайных, то во всяком случае нелепых и при том не столь важных (на фоне всего мироздания) обстоятельств – людской ненависти и алчности, которые символизировала желчь Лернейской гидры. Геракл погиб в мире, который был устроен по законам Зевса. Того самого Зевса, которого его мать, богиня Рея, в тайне от своего мужа Кроноса растила на острове Крит под присмотром жрецов-куретов во главе с … Гераклом[xxiv]. Кого же в таком разе встречал на Олимпе Зевс – своего сына от земной женщины или своего, в сущности, приемного отца? И кто должен был занять место на вершине Олимпа?

 

***

Смерть Геракла часто изображалась в произведениях западноевропейского искусства эпохи Возрождения и Нового времени[xxv], но характерно, что собственно древнегреческих изображений ее почти нет[xxvi]. Есть (да и то крайне немногочисленные, особенно по сравнению с изображениями 12 подвигов Геракла) относительно поздние изображения восхождения Геракла на Олимп. Еще Гомер в «Одиссее» описывал разговор живого Одиссея с тенью Геракла, который состоялся в Аиде, т.е. в царстве мертвых:

 

Видел я там, наконец, и Гераклову силу, один лишь
Призрак воздушный; а сам он с богами на светлом Олимпе
Сладость блаженства вкушал близ супруги Гебеи, цветущей
Дочери Зевса от златообутой владычицы Геры.
Мертвые шумно летали над ним, как летают в испуге
Хищные птицы; и, темной подобяся ночи, держал он
Лук напряженный с стрелой на тугой тетиве, и ужасно
Вдруг озирался, как будто готовяся выстрелить; страшный
Перевязь блеск издавала, ему поперек перерезав
Грудь златолитным ремнем, на котором с чудесным искусством
Львы грозноокие, дикие вепри, лесные медведи,
Битвы, убийства, людей истребленье изваяны были:
Тот, кто свершил бы подобное чудо искусства, не мог бы,
Сам превзошедши себя, ничего уж создать совершенней.
Взор на меня устремив, угадал он немедленно, кто я;
Жалобно, тяжко вздохнул и крылатое бросил мне слово:
"О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,
Иль и тобой, злополучный, судьба непреклонно играет
Так же, как мной под лучами всезрящего солнца играла?
Сын я Крониона Зевса; но тем от безмерных страданий
Не был спасен; покориться под власть недостойного мужа
Мне повелела судьба. И труды на меня возлагал он
Тяжкие. Так и отсюда был пса троеглавого должен
Я увести: уповал он, что будет мне труд не по силам.
Я же его совершил, и похищен был пес у Аида;
Помощь мне подали Эрмий и дочь громовержца Афина".
Так мне сказав, удалился в обитель Аидову призрак.
Я ж неподвижно остался на месте и ждал, чтоб явился
Кто из могучих героев, давно знаменитых и мертвых.
Видеть хотел я великих мужей, в отдаленные веки
Славных, богами рожденных, Тесея царя, Пирифоя,
Многих других; но, толпою бесчисленной души слетевшись,
Подняли крик несказанный; был схвачен я ужасом бледным,
В мыслях, что хочет чудовище, голову страшной Горгоны,
Выслать из мрака Аидова против меня Персефона,
Я побежал на корабль и велел, чтоб, не медля нимало,
Люди мои на него собрались и канат отвязали.
Все на корабль собралися и сели на лавках у весел.
Судно спокойно пошло по течению вод Океана,
Прежде на веслах, потом с благовеющим ветром попутным[xxvii].

 

Как мы видим, возникшие в разное время мифы о Герак­ле соединены здесь воеди­но, и тень Герак­ла пре­бы­ва­ет в под­зем­ном цар­стве вме­сте с остальны­ми теня­ми умер­ших, а сам он (или его душа?) одновременно проводит жизнь с бога­ми и явля­ет­ся на Олим­пе супру­гом Гебы. Так Гомер соединил пред­став­ле­ния древних греков о Герак­ле-герое и Геракле-боге.

Сохранились лишь два-три сюжета вазовой живописи V-III вв. до н.э., где Геракл, точнее, его душа, на колеснице, запряженной четверкой лошадей в сопровождении богини Афины поднимается на Олимп. При том, что уже в период троянской кампании и пелопонесских венных походов Геракла (а это второе тысячелетие до н.э.) по всей Греции строились святилища в честь Геракла-героя, а мессенский царь Нестор впервые стал клясться именем Геракла, т.е. как именем бога, еще при его мифической жизни.

 

Афина, забирающая душу Геракла на Олимп

Фрагмент краснофигурной вазы
Мюнхен, Государственное Античное собрание

 

На мой взгляд, почти полное отсутствие среди дошедших до нас памятников древности каких-либо изображений смерти и вознесения Геракла на Олимп далеко не случайно. Во-первых, в античности (и на Востоке, и на Западе) физическая смерть человека, как и сама тема смерти вообще, была фактически табуирована (например, древние греки в отношении знакомых, а тем более близких людей избегали употреблять выражения «он умер», предпочитая говорить «он жил». Во-вторых, классический миф – при всей его фантастичности и баснословности – это поэтическое, аллегорически-символическое отображение того, что есть на самом деле; миф в принципе не знает сверхъестественного, не знает мистического. Апофеоз Геракла – это, скорее, достаточно позднее дополнение к древнейшим мифам о Геракле. В нем выражена мечта о вечном блаженстве любимого героя, а то, что его тень где-то рядом (пусть и под землей) поддерживала в людях надежду на то, что Геракл всегда может стать самым деятельным участником каких-то судьбоносных исторических событий, прийти на помощь своим потомкам. Таким образом, в античной Греции и отчасти Рима, Геракл воспринимался, скорее, как живой герой, в сущности, вечный современник. «Еще Иннокентий Анненский, являясь переводчиком трагедий Еврипида, отмечал неоднородность фигуры Геракла – то «подневольного работника», то «блестящего победителя», то «подвижника», берущегося за непосильные работы и разрешающего неразрешимые задачи. Но и эти три ипостаси не исчерпывают его образ. Традиции известен и Геракл – персонаж комедий и народных фарсов – весельчак, кутила, обжора, и строгий аскет, отвергнувший наслаждения и роскошь. Мифологическая биография Геракла содержит и множество эпизодов, не вписывающихся ни в один из стереотипов, то возвышающих его до уровня божества, то уравнивающих с простым смертным.»[xxviii]

В мифах о 12 подвигах Геракл – это герой, рожденный Крито-микенской цивилизацией конца третьего - второго тысячелетия до н.э., это герой ахейцев. Геракл после 12 подвигов – герой дорийцев второго - начала первого тысячелетия до н.э., превративших в руины Крито-микенскую цивилизацию (после чего наступили семь "темных веков"), но заложивших этническую, экономическую и государственную основы классической Греции – Греции Гомера, Гесиода, Фалеса, Пифагора, Гераклита, Сократа, Платона, Аристотеля. Таким образом, мифы о Геракле создавались на протяжении, минимум, двух тысячелетий: и в Крито-микенскую эпоху, и в эпоху дорийского завоевания, и в «гомеровскую», т.е. в эпоху, описанную Гомером в «Илиаде» и «Одиссее», а это XIII в. до н.э.

В классическую и эллинистическую эпоху Древней Греции, а тем более в эпоху Римской цивилизации, роль создателей «мифов о мифах» про Геракла взяли на себя писатели, драматурги и поэты, которые, увы, не всегда следовали сформулированному Аристотелем принципу: «Хранимые преданием мифы нельзя разрушать, но поэту должно и самому быть изобретателем и пользоваться преданием как следует.»[xxix] Писатели, драматурги и поэты, расцвечивая (каждый на свой лад) устные сказания о великом герое красочными деталями, второстепенными персонажами, новыми сюжетными линиями, не всегда согласующиеся с корпусом древних мифов (как, например, у Аполлония Родосского – мифографа III в. до н.э.), описанием переживаний героя и, конечно, субъективными оценками нравственности героя, которые почти отсутствовали в самых древних мифах о Геракле.

 

 

[i] Об Эври­те и Ойха­лии (Эхалии) см. так­же II, 6, прим. 2. Суще­ст­во­ва­ла древ­няя эпи­че­ская поэ­ма «Взя­тие Ойха­лии», авто­ром кото­рой счи­тал­ся Кре­офил с ост­ро­ва Само­са, хотя неко­то­рые и при­пи­сы­ва­ли ее Гоме­ру. Про­бле­ма автор­ства ука­зан­ной поэ­мы зани­ма­ла уже Кал­ли­ма­ха (Stra­bo XIV, р. 638). Пере­вод эпи­грам­мы Кал­ли­ма­ха см. в кн.: Антич­ная лири­ка. Биб­лио­те­ка все­мир­ной лите­ра­ту­ры, М., 1968, стр. 226. http://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1358680002#n209

[iii] Софокл. Трахинянки. Ст. 44-45.

[iv] Неясно, какой из городов, называвшихся Эхалия, был разграблен в тот раз: мессенский, фессалийский, эвбейский, трахинский или этолийский. Мессенская Эхалия наиболее вероятна, поскольку отец Эврита по имени Меланей, царь дриопов, меткий лучник (за что он был назван сыном Аполлона), пришел в Мессению во время правления Периера, сына Эола, который разрешил ему обосноваться в Эхалии. Эхалия была названа по имени жены Меланея. Там, в священной кипарисовой роще, мистерии в честь великой богини начинались с принесения жертв Эвриту как герою, чьи останки хранились в бронзовой урне. Кое-кто отождествляет Эхалию с Анданиеи, расположенной в миле от кипарисовой рощи, где ранее совершались мистерии. Эврит был одним из героев, которых мессены пригласили к себе жить, когда Эпаминонд восстановил на пелопонесский манер наследование по отцовской линии. http://www.sno.pro1.ru/lib/graves/118-147/144.htm

[v] Древ­ний Кеней теперь назы­ва­ет­ся мысом Лита­да: это край­няя севе­ро-запад­ная око­неч­ность ост­ро­ва Эвбеи. «Или­а­да» (II, 538) упо­ми­на­ет о рас­по­ло­жен­ном вбли­зи это­го мыса «высо­ком горо­ди­ще Дион»: это, по-види­мо­му, и есть то самое свя­ти­ли­ще Зев­са, где, по пре­да­нию, Геракл при­нес свою жерт­ву. Тра­ги­че­скую кон­чи­ну Герак­ла изо­бра­зил Софокл в сво­ей тра­гедии «Тра­хи­нян­ки». http://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1358680002#n210

[viii] Бедненко Г.Б. Греческие богини. Архетипы женственности. Деянира. https://psy.wikireading.ru/70483

[x] A. Wes­ter­mann. My­tho­gra­phi Grae­ci, p. 371. http://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1358680002#t200

[xi]  Софокл. Трахинянки, 779—784; Овидий. Метаморфозы IX 216—229; Гигин. Мифы 36.  

[xii] Аполлодор, II 7, 7; Овидий, Метаморфозы, IX 211 след.; Гигин, Фабулы, 36.

[xiii] В пье­се Софок­ла «Тра­хи­нян­ки» (930 слл.) Дея­ни­ра зака­лы­ва­ет­ся мечом, но, как отме­ча­ет Фрэ­зер (I, 269), в мифах и лите­ра­тур­ных произведени­ях жен­щи­ны кон­ча­ют само­убий­ст­вом имен­но так, как покон­чи­ла с собой Дея­ни­ра у Апол­ло­до­ра. http://www.sno.pro1.ru/lib/graves/118-147/145.htm

[xiv] 4 Овидий. Метаморфозы IX. 155 и cл.; Гигин. Цит. соч. 36; Софокл. Цит. соч. 783 и cл.; Аполлодор II.7.7; Плиний. Естественная история XXV.21; Диодор Сицилийский IV.38.

[xv] Есть весьма экстравагантное толкование роли Деяниры, в ступившей в заговор с кентавром Нессом, в этой истории, которые дуэтом выполняют роль Иуды, сам Геракл отождествляется с Христом. Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко. Геракл. «Древний»-греческий миф XVI века. Мифы о Геракле являются легендами об Андронике-Христе, записанными в XVI веке. https://e-libra.ru/read/439711-gerakl-drevniy-grecheskiy-mif-xvi-veka-mify-o-gerakle-yavlyayutsya-legendami-ob-andronike-hriste-zap.html

[xvi] Аполлодор. Цит. соч.; Софокл. Цит. соч. 912 до конца. Цит. по: Р. Грейвс. Апофеоз Геракла. http://www.sno.pro1.ru/lib/graves/118-147/145.htm

[xvii] Филоктет, зажегший костер, – это танист, т.е. преемник, царя. Он наследует его оружие и ложе. Именно так нужно понимать и брак между Иолой и Гиллом. Р. Грейвс. Апофеоз Геракла.  http://www.sno.pro1.ru/lib/graves/118-147/145.htm. Танистри. См.: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B8

[xviii] Филоктет владел стрелами Геракла, отравленными кровью Лернейской гидры. Геракл отдал их Филоктету, когда тот, по просьбе величайшего героя греческих мифов, поджег погребальный костер Геракла на горе Эте. Геракл заставил Филоктета поклясться, что он никогда никому не укажет, где находится могила Геракла. Согласно мифам древней Греции, Филоктет нарушил свою клятву, указав ногою то место, где покоился Геракл. Тотчас же одна из ядовитых стрел Геракла, упав из рук Филоктета, вонзилась ему в ногу. Страдания Филоктета были так сильны, что он кричал день и ночь, а запах от раны Филоктета заставил греков покинуть его на острове Лемносе. Там Филоктет прожил в одиночестве девять лет. (…) Страдания и несчастия Филоктета послужили темой для многих произведений античного искусства. Знаменитый древнегреческий художник Паррасий написал картину, о которой очень часто упоминали античные писатели. http://zaumnik.ru/mifologija/uslovija-padenija-troi.html#filoktet-strely-gerakla  

[xix] Диодор Сицилийский. Цит. соч.; Гигин. Цит. соч. 102; Овидий. Метаморфозы IX.209 и cл.

[xxi] Древнегреческое слово Ἀπο­θέωσις буквально означает «превращение в бога» https://classes.ru/all-greek/dictionary-greek-russian-old-term-8105.htm в переносном значении – прославление, возвеличение, обожествление человека или события; заключительная, торжественная сцена спектакля. В Древней Греции обожествлялись мифологические герои, военные, государственные деятели, полководцы, монархи при жизни (например, Александр Македонский, которого греки увенчали золотыми венками в знак признания его божественной сущности) или посмертно (члены династии Птолемеев). (…) До божественного уровня также возводились великие древнегреческие поэты (например, Гомер) https://litpr.ru/apofeoz/. Пред­по­ла­га­лось, что и тело героя, ста­но­вя­ще­го­ся богом, пере­но­сит­ся в цар­ство богов; такие веро­ва­ния суще­ст­во­ва­ли, например, отно­си­тель­но Герак­ла, Ахил­ла и др. Позд­нее яви­лось пред­став­ле­ние, что тело героя, при­чис­ля­е­мо­го к сон­му бес­смерт­ных, состо­я­щее из частиц смерт­ных и бес­смерт­ных, перед обо­жест­вле­ни­ем очи­ща­ет­ся от пер­вых дей­ст­ви­ем огня. Осо­бен­ный род апо­фе­о­за в позд­ней­ший пери­од гре­че­ской исто­рии состо­ял в том, что исто­ри­че­ским дея­те­лям после их смер­ти изре­че­ни­ем ора­ку­ла или поста­нов­ле­ни­ем кол­ле­гии жре­цов при­сва­и­ва­лось пра­во поль­зо­вать­ся боже­ски­ми поче­стя­ми http://ancientrome.ru/dictio/article.htm?a=240093999

[xxii] Диодор Сицилийский IV.39; Пиндар. Истмийские оды IV.59 и Немейские оды Х.18; Аполлодор. Цит. соч.; Цит. соч. 1349-1350. Грейвс Р. http://www.sno.pro1.ru/lib/graves/118-147/145.htm

[xxiii] Грейвс Р. Апофеоз Геракла. http://www.sno.pro1.ru/lib/graves/118-147/145.htm

[xxiv] См.: Подопригора, Александра Робертовна. Образ Геракла в контексте этнополитической истории Средиземноморья II тыс. до н.э. - начала I тыс. н.э. Автореферат диссертации на соискание уч. степени канд. исторических наук по специальности 07.00.03. – Уфа, 2001. https://www.dissercat.com/content/obraz-gerakla-v-kontekste-etnopoliticheskoi-istorii-sredizemnomorya-ii-tys-do-ne-nachala-i-t

[xxv] См.: Стивен П. Кершоу. Путеводитель по греческой мифологии.  https://bookitut.ru/Putevoditelj-po-grecheskoj-mifologii.44.html

В Луврском музее находится картина Гвидо Рени на эту тему и группа скульптора Кусту; оба художника изобразили Геракла сидящим на костре с поднятыми кверху руками, как бы умоляя богов сжалиться над ним.

 

 

В античном искусстве почти не встречается изображения Геракла на костре, но зато на многих барельефах, групповых изображениях, гравированных камнях и камеях представлен апофеоз Геракла. (…) Французский живописец Франсуа Лемуан написал апофеоз Геракла на одном из плафонов дворца в Версале; это одно из лучших произведений французской школы.

 

Рене Менар. Мифы Древней Греции в искусстве. Глава 42. Другие подвиги Геракла. Костер на горе Эте и апофеоз Геракла.

http://zaumnik.ru/mifologija/gerakl/drugie-podvigi-gerakla.html#gerakl-na-kostre

[xxvi] Редкое изображение такого рода всего один раз промелькнуло у меня в интернете по запросу картинок на тему «Апофеоз Геракла вазопись» с надписью: «Краснофигурная амфора ок. 460 г. до н.э. Частная коллекция, Нью-Йорк» безо всякой более точной атрибутики, правда, художественная стилистика изображения показалась мне сомнительной, возможно, здесь просто неудачная попытка стилизации под древность:

 

 

[xxvii] Гомер. Одиссея. Кн. IX. Ст. 601- 640. http://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1344030011#600 (академический вариант с древнегреческим оригиналом) либо http://онлайн-читать.рф/%D0%B3%D0%BE%D0%BC%D0%B5%D1%80-%D0%BE%D0%B4%D0%B8%D1%81%D1%81%D0%B5%D1%8F/11.

[xxviii] См.: Подопригора, Александра Робертовна. Образ Геракла в контексте этнополитической истории Средиземноморья II тыс. до н.э. - начала I тыс. н.э. Автореферат диссертации на соискание уч. степени канд. исторических наук по специальности 07.00.03. – Уфа, 2001. https://www.dissercat.com/content/obraz-gerakla-v-kontekste-etnopoliticheskoi-istorii-sredizemnomorya-ii-tys-do-ne-nachala-i-t

[xxix] Аристотель. Поэтика. XIV. 23-27.

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS