"Кондуктором в трамвае был Харон"

 
 
 
 
 
 
***
 
во тьме утренних улиц
первые прохожие прокладывали тоннели.
кто-то бежал, боясь в темноте
наткнуться на собаку.
тени готовились быть отброшенными.
солнце пило ночь напролёт
и не хотело выходить наружу.
пару раз его стошнило раскалённым газом.
у кого-то разболелась голова.
мир перевернули вверх тормашками,
и солнце выпало на небо.
какое уродливое – думали некоторые.
их били те, кто не был с ними согласен.
лучше такое, чем без него – думали третьи.
при свете все поняли,
что это зимний день.
а я решил построить город,
в котором жил бы совсем один.
 
 
 
 
 
***
 
гетто лежит под открытым звёздным небом.
из-под горизонта бьют гейзеры млечного пути.
атмосфера наполовину состоит из собачьего лая.
во взглядах здешних собак читается:
нет, это не мы - это эхо наших предков.
никто не помнит, как сюда попал.
ночь наступает часто, и ничто ей не препятствует.
с неба каждый день валятся посылки далёких
цивилизаций и метеориты,
выбивающие страйки небоскрёбов,
словно космос играет в кегельбан.
все говорят спасибо в никуда.
в северном сиянии рождаются руки,
играющие в камень-ножницы-бумага.
победит одна – часть гетто умирает,
вторая – часть гетто оживает.
здесь каждый умер сотню раз, не меньше,
и столько же воскрес.
все так устали, что просят Данте
вырыть настоящий ад. достаточно стихов.
по здешним улицам опасно ходить.
в любой момент они могут начаться сначала.
птицы гадят далианскими часами.
они останавливаются, попадая на плечи сынов человеческих.
 
 
 
***
 
буровая установка вонзалась в
пространство-время.
люди напоминали земные ядра –
жидкие тела в литосфере из тёплой одежды.
на фоне созвездий всё казалось чем-то
имеющим смысл.
звёзды носили фиолетовые нимбы.
туманности казались ближе, чем на самом деле.
какой-то чудак вёл протокол на пишущей машинке.
руки его превратились в лёд, и он скончался от испуга.
все думали, что это памятник.
бур наматывал сопротивлявшееся пространство-время.
время сопротивлялось сильнее пространства.
никто не знал, что происходит и зачем.
вселенная удивлялась, открывая чёрные дыры, словно рты.
мы тоже открывали рты, но не слышали
друг друга и медленно сворачивались в спирали.
всё на свете сворачивалось в спираль.
атомы спасались бегством из наших тел.
мы на скорую руку испускали дух,
превращаясь в чистую материю.
время подошло к концу,
и кто-то выключил свет
насовсем.
 
 
 
***
 
три котёнка взобрались по лестнице.
страх и голод связывали их единой нитью,
запутались в одном клубке.
я разломил для них яйцо вкрутую –
всё, что оказалось под рукой.
не годный ни на что человек.
наверное, они ожидали большего.
возможно, они хотели бы моего мяса.
один из них с человеческой жадностью
бросился на дары человечества.
он был меньше своих братьев/сестёр.
двое других помнили о своей кошачьей крови
и вели себя скромней, но тоже ели.
я сделал фотографию всей троицы.
они ушли, а через час
машина - тварь рук человеческих -
раздавила голову самого маленького.
крови было мало. котята ходили вокруг
и нюхали мозг своего братца,
словно хотели понять его последние мысли.
фотография, размазанная голова и тельце –
вот всё, что от него осталось.
котята  смотрели вверх и следили за чем-то,
что не увидеть человеку.
и где же девять жизней – спрашивали они.
 
 
 
 
***
 
мы с Полем и Винсентом
сидели за столиком в большом ничто.
оно принимало форму кафе, подвыпивших людей,
хромых официантов, звуков.
Поль и Винсент смотрели в пустоту.
один – глазами ребёнка, который ничего не знает,
другой – глазами дикаря, который охотится в одиночку.
рука без тела поставила вино на столик.
пробка вылетела из бутылки, пробивая небосводы.
я предложил: друзья, за то…
они продолжили: …что нет у нас друзей.
Поль произнёс задумчиво: моя нирвана за горами.
казалось, что он продумал об этом тысячелетия.
Винсент отбрасывал большую тень.
она была больше всех теней на свете.
она размахивала руками и хлестала пьяниц по щекам.
какой-то офицер без глаз и носа
вспомнил о наступлении ночи и объявил ей войну.
через две минуты войны он убил себя.
Винсенту принесли письмо.
он знал, что в нём, и не стал его читать.
он словно заранее знал все письма этого мира.
Поль начал истекать кровью.
кровь текла из-под стеклянных ногтей и забивалась в углы.
«идём».
мы вышли в ночь, и каждый видел её по-своему.
 
 
 
 
***
 
кондуктором в трамвае был Харон.
он любезно сопровождал до конечной.
костяшки его пальцев были разбиты
до фосфоресцирующих костей.
в салоне было много объявлений.
в одном из них объявлялся
вселенский траур по всем когда-либо
увядшим цветам.
трамвай работал на фотосинтезе,
но солнце не работало.
параллельные вселенные пересекались с этой.
в одной из них был слышен ремонт,
в другой шла война. на одной из остановок
вошёл беглец оттуда.
напоминал он сытого художника.
его одежда была написана маслом.
он оценивал пропорции и предлагал гробы.
в ответ пассажиры распадались на атомы.
на две недели отменялись радуги.
небесный гигант снимал светящуюся кожу.
плоть его была черна и становилась чернее.
трамвай вышел в море, которого здесь
прежде не было. море было мёртвым,
как и всё вокруг в бесконечном радиусе.
 
 
 
 
***
 
небо расстёгивало молнии до земли.
бетонный город промокал до нитки,
как школьник, забывший зонт.
улицы текли по водам.
пророки строили ковчеги
и давали объявления о сборе животных
в промокшие местные газеты.
радуги бросались из одного конца города
в другой, но быстро исчезали.
небо ночи напролёт выходило из берегов.
тучи заставляли забывать о том,
что над головами, в сущности, космос.
об этом, впрочем, никто никогда не думал.
кто-то утонул, кого-то убило током.
ливни числились в сообщниках.
все остальные отделались промокшим гардеробом.
однажды всё внезапно закончилось,
словно в лесах Амазонии.
 
 
 
 
***
 
остывшим вулканом дымилась чашка с чаем.
ветки вишни стучали по стеклу и звали на улицу.
люди возвращались домой,
словно брошенные утром бумеранги.
в любом направлении взгляд тонул
в майской зелени. сквер был устелен
тёплыми вечерними тенями.
кошки знали, что спешить некуда,
и погружались в весенние сны.
по радио сообщили, что смерти не бывает.
солнце замерло над горизонтом.
оно ждало, когда все вернутся домой.
уставшие люди выходили на балконы
и смотрели на бесконечный закат.
 
 
 
 
***
 
люди возникали из дневного вакуума
и исчезали в самых случайных подъездах.
словно солдаты, укрывающиеся от осколков,
ласточки жались к земле.
луна пыльной медалью за отвагу висела среди бела дня.
бессознательное объединялось в коллективы.
надежда всплывала пятиминутной фата-морганой.
где-то среди звёзд и тумана
цивилизации обменивались посланиями
и пожеланиями не стать причиной собственного краха.
где-то в горных снегах умирал волк.
где-то в Альпах облака цеплялись за крыши хижин,
и старик своей тростью помогал им освободиться.
где-то в Тибете был повышен процент
обретения нирваны на квадратный метр.
где-то родилось облако в форме младенца
и тут же отразилось в горном озере.
на одно из деревьев впервые пал человеческий взгляд. где-то.
где-то взорвалась звезда и уничтожила свои планеты.
где-то среди полей бежала девушка, собирая пыль на русые волосы.
где-то была сорвана триллионная ромашка.
кто-то в триллионный раз «любит».
где-то морской прибой дотянулся до недосягаемых прежде песчинок.
где-то островок ушёл под воду океана.
где-то на Таити промелькнула тень Гогена.
где-то в ночи небо на секунду стало полотном Ван Гога.
где-то лавина погладила горный склон.
у кого-то сбылся астрологический прогноз, а он не знал об этом.
где-то земля тряслась так сильно, что трясущимся казалось небо.
где-то кошка впервые позволила человеку погладить себя.
где-то ветер сорвал соломенную шляпку с чьей-то головы.
кто-то создал машину времени из старого фотоальбома.
где-то над океаном облака опустились так низко,
что дельфины прыгали в них.
жизнь вертелась как могла, и ничто не было едино.

X
Загрузка