Из книги заклинаний

 
 
 
                                                                                                                      Эрик Йохансон Dreamwalking
 
 
 
 
 
Отчаянный
 
в небесную кузницу врываюсь яростным гостем,
чтоб с кузнецами небесными свести личные счёты,
тысячи лет слушал я звуки трудов непрерывных
и голоса кузнецов, что похожи на звук столкновенья
молота и наковальни; голоса их со временем стали
голосами у меня в голове, говорят они страшные вещи,
деяния страшные ждут клинок, который точила
тысячи лет крови обильной и мести безжалостной жажда,
так заточен лютый клинок, что лишь взгляд на него – ослепляет;
с этим клинком в небесную кузницу я и нагрянул,
кровь кузнецов потекла кипящей рекою металла,
в грудь им вонзаю клинок, раздвигая ржавые рёбра,
из сердец их железных, пока те ещё не остыли,
доспехи кую, в которые я облачу свой дух одичалый;
всех кузнецов умертвив, засыпаю навеки спокойно,
я засыпаю навеки, и сны мои бесконечны
 
 
 
 
Упокоение
 
хозяйка чёрного дракона,
красотка Миа с волосами до земли,
она опять промчалась мимо,
меня оставив слепнуть в пыльной буре,
я знаки ей пытался подавать,
но людям непонятны эти знаки;
я дух неупокоенный, что бродит по земле,
и на призывы медиумов я не отвечаю,
я не останусь в памяти ничьей
и не осяду ни в одном из подсознаний
 
 
 
 
Период полураспада
 
прошлой ночью я почувствовал как распадаюсь
в пенной темноте я зачем-то сидел на кровати
ветер на улице расшумелся как пьяная сволочь
слышно всем было как он посылал меня к чёрту
над головой громко жили какие-то люди
а в голове были люди которые жили когда-то
я встал с кровати и увидел что тело осталось на месте
оно било гитару по струнам и тьме подставляло глазницы
а я рядом стоял в тишине распадаясь на части
сгустки меня от меня отрывались и падали на пол
голодная комната их подбирала и ела сырыми
я испугался что собрать себя уже не сумею
я испугался что уже никто на земле не сумеет
 
 
 
 
Голем
 
я голем и расту из-под земли,
вся грудь моя в могильных плитах,
внутри храню я кости предков
и прах людей, которых ненавидел,
и золото погибших королей
 
и если, смертный, сможешь ты
во мне взрастить любое из деревьев,
во мне взрастить любой цветок,
любую жизнь, что отвлечёт меня от смерти,
остаток дней своих тебе я буду предан
 
 
 
 
Виноград
 
из точки расширяйся и расти
и виноградником опутывай скелеты комнат,
в шкафу скелеты обрастают лабиринтом
и обрастают плотью минотавра,
которую пронзит Тесей-тореадор
 
из точки расширяйся и расти,
опутывай лозой стократно
земную ось, земную твердь, и твёрдость зим
обманывай теплом своим густым,
густым и виноградным
 
 
 
 
Сплиническая смерть
 
седеет отражение твоё
и тень твоя седеет
не слышат города
твоих седых шагов
 
и в тёмных комнатах
стареют молодыми
 
закрыты на ночь все гештальты
и только круглосуточный
открыт
 
сегодня кто-то умер так осеннее
что невозможно угадать причину
 
 
 
 
Певучий исландец
 
остались те, кому не повезло,
кого не приняла Вальхалла,
чьи раны недостойны
смерть нести
 
земля родная далеко,
морское дно недостижимо,
нам до него тонуть годами
 
в своём глубоком теле море
безволнно роет молчаливые могилы
для наших тел
 
несчастен погребённый морем,
ведь дух его блуждает по волнам
и никогда не ступит он на сушу
 
фальцет исландский отпевает нас
тоской, не подпускающей к себе,
стихи его мы понимаем кто как может,
последний воздух тратим, подпевая
кто как может
 
 
 
 
Вольный каменщик
 
перебираю молча камни городов
построенных не мной
 
перебираю камни улиц
по которым
ходил не я
 
перебираю камни площадей
где голову рубили
не мою
 
перебираю камни стен
которые защитой были
не моей
 
перебираю камни дома
в котором ежедневно
старел не я
 
перебираю камни усыпальниц
где лежит
чужое тело
 
когда работу завершу –
моим всё станет
 
 
 
 
Первое троесоние
 
я вижу сон, в котором я всю ночь
гонюсь за чёртовым Морфеем,
ловлю его, ножом вскрываю грудь
и достаю оттуда бьющееся сердце,
но тут же просыпаюсь с болью у виска –
с такой, что не поможет чёртов морфий
 
я вижу сон: мой правый глаз
в бездонный падает колодец,
и все, кого я знал, забыли обо мне,
я, одноглазый, остаюсь один,
а дети злые дразнят «Один»
 
я вижу сон, в котором мой скелет
и есть тот самый философский камень,
алхимики об этом узнают,
и на меня объявлена охота
 
 
 
 
Второе троесоние
 
я вижу сон, в котором в темноте
лежу на каменном полу и разминаю кисте,
готовясь написать универсальный гимн
всея вселенной,
но я не знаю нот, а пальцы
срастаются в уродливый обрубок
 
я вижу сон, в котором я лежу
на потолке какого-то собора
и вижу, как внизу толпятся люди
и тычут пальцами в меня,
и пальцами с меня снимают краску
 
я вижу сон, в котором я лежу
в пещере, охраняемой медведем,
я труп охотника, которого медведь
убьёт на будущей неделе
 
 
 
 
Третье троесоние
 
я вижу сон, в котором я в аду,
за мною следует послушный Данте,
я, никудышный проводник, не знаю путь
и лишь бессильно развожу руками,
мы остаёмся в самом сердце ада
и дразним дьявола на озере Коцит
 
я вижу сон, в котором я стою
среди толпы безликих незнакомцев,
мне говорят, что я ошибся сном
и просят вежливо сей сон покинуть,
а я бессильно развожу руками
 
я вижу сон, в котором только я
бессильно развожу руками,
все остальные ходят в тёмный лес
и дружно собирают смыслы жизней

 

X
Загрузка