Видения

 
 
 
 
 
 
 
 
1
 
Я вижу, как мы едем в красной развалине
по холодной дороге сквозь пустыни,
и вдали виднеются горы,
за которыми зарождаются новые дни,
и мы встречаем рассветы по десять раз на дню,
хотя знаем, что это невозможно;
и радио доносит до наших ушей одну мелодию,
которую я слышал давно-давно - ещё в детстве,
и ты включаешь другую мелодию,
и я хотел было возразить: "Ну зачем...",
и ты спрашиваешь: "Что-то не так?",
и я отвечаю: "Нет, ничего; это не имеет значения" -
и добавляю: "Мы бренны...", и ты подхватываешь поток:
"... как звуки джаза..." - "... далёких двадцатых" - добавляю я;
и в предрассветном времени мы смотрим вдаль -
глазами, уверенными в том, что нет больше ничего в мире,
кроме этой темноты, этих звуков и этих далёких гор.
 
 
 
2
 
Я вижу, как звёзды спускаются по лестницам длиною в световые годы
и склоняются над нашим садом; седые мерцающие морские ежи -
они растут в размерах, но не становятся ярче,
и вскоре падают в траву, пронизывающую толстый снег,
словно пальцы филиппинских целителей;
и я нарушаю твой сон, касаясь твоего плеча,
и в мгновение звёздного ока ты просыпаешься;
и мы идём по зимнему саду, который на удивление полон яблок,
персиков, философских трактатов малиновых кустов,
и рядом бежит твой пёс - единственный из псов,
кто любит меня, тихий и отчуждённый;
мы трогаем еле слышно шипящие звёзды,
и их материя всего лишь испаряется под теплом человеческих ладоней,
но свет их дарит нам шесть секунд абсолютного счастья,
о котором писал Достоевский; и восторг этот невыносим,
потому что он исчезает вместе с этим неожиданным летом.
 
 
 
3
 
Иногда я вижу, как Млечный Путь, превращаясь в белого китайского дракона
или же в реку густых туманов всех душ без тела,
плывёт над нашим городом, над нашими домами,
и кажется, что он совсем близко - где-то на соседней улице
или за холмом, на котором стоит церковь;
словно можно подняться до Млечного Пути на воздушном шаре,
прыгнуть в него с крыши, взять на абордаж -
и унестись в нём туда, где нет абстрактных теорий и формул;
утонуть, раствориться, ничего не получить взамен, ничего не потерять;
но это лишь несколько мгновений ночи, которые кажутся чем-то большим.   
это лишь редкий сон, который дарит Восторг
и, если угодно, священный трепет.
 
 
 
4
 
Я вижу, как мы с тобой сидим на тощих деревянных стульях
в забегаловке, заполненной туманом, забытые,
где-то на краю континента, за столом, который шатается,
словно зебра с зарядом транквилизатора в боку;
здесь почти не бывает посетителей;
хозяин ушёл, позволив нам остаться на ночь;
этот добрый человек оставил нам несколько бутылок
тёплого домашнего вина, словно это наша последняя ночь на земле,
и завтра нас казнят за нашу отчуждённость;
он испарился в воздухе угрюмым чеширским котом,
не оставив после себя улыбки;
возможно, его доброта не нуждается в ней;
я вижу, как туман стекает в эти чёрные бутылки,
и истина прячется не под их стеклянной кожей,
а где-то снаружи - за пределами нас и этой комнаты,
за пределами бесконечных дорог и бессонных ночей,
за пределами всего; и за окнами, наверное, уже светает,
но мы не смотрим в окна.
 
 
 
5
 
Я вижу, как мы сидим в хижине
где-то среди вечной мерзлоты или замёрзшей вечности,
и ты медитируешь и читаешь придуманные тобою сутры на исландском;
и от тебя исходит сияние, и оно тем сильнее,
чем сильнее голод наблюдателя; и ты говоришь:
"Одиночество это большая гора: её не видишь целиком,
когда стоишь у подножия, - и только отойдя подальше -
оказавшись среди людей - ты замечаешь её; возвращение к подножию...", -
и я режу себе руку, но кровь застыла и не течёт во внешний мир,
и ты говоришь, чтобы я вышел наружу посмотреть на Aurora Borealis,
и обещаешь, что сейчас случится чудо; ты диктуешь северному сиянию свои сутры,
и я вижу, как в дрожащих небесах медленно проступает первая буква.
 
 
 
6
 
Я вижу, как мы идём через гетто в первый день года,
и он удивляет нас, устраивая в четвёртом часу пополудни слепой дождь,
заходящее солнце льёт свой свет в новорождённые лужи,
в окнах отражается эта зимняя радуга,
и каждой улице нужен художник-импрессионист,
чтобы запечатлеть этот момент таким,
каким он был на самом деле;
и ты указываешь пальцем куда-то вдаль:
я вижу, как там, на горизонте, тает бессмысленный и грязный город,
и вместо него из сияния цвета далёкого детства
появляются жёлтые поля летних подсолнухов;
ты говоришь, что они, должно быть, пахнут океаном,
и мне кажется, что я навсегда потерял что-то,
и я слышу, как вода съедает большой кусок земли,
как под воду уходит тихий островок;
и где-то звонит колокол.
 
 
 
7
 
Я вижу, что мы сидим в комнате с одним окном, и ты рассказываешь мне
свои бесконечные сны - возможно даже, один бесконечный сон,
из которого не можешь вырваться,
и за окном нет ничего - ни деревьев, ни домов, ни людей внутри машин, -
и только галактики беспомощно валятся в бездну вселенной;
и ты рассказываешь о том, как дождь целует твоё лицо;
о том, как люди отнимают атомы твоего тела;
о том, как живётся в чужом мире - где ветер вынимает из глотки вдох,
где руки стучатся в двери, но двери эти где-то далеко
н не имеют к тебе отношения; и кто-то поджигает бикфордовы шнуры рассветов,
и они взрываются, освещая небосводы тех, кто не спит в четыре утра;
и ты открываешь окно, и холодный вакуум выбрасывает нас в темноту,
где мы дрожим, словно первобытные младенцы,
и лишь вдалеке маячит пятно света,
до которого, как нам кажется, идти тысячу лет.
 
 
 
8
 
Я вижу, что мы - два белых волка -
два облезлых и уродливых белых волка -
потерялись в далианских пустынях
и, лакая минуты из податливых луж времени,
умираем на песке, столь чуждом для нас;
чёрная масса выходит из раны горизонта -
это муравьи - чёрные и цепкие, словно смерть,
- и ты знаешь, что будет с нами,
мы умирали прежде - у чужих очагов,
в чужой ночи, - ты всё прекрасно знаешь,
и ты начинаешь тихо выть - куда-то в сторону, отрешённо, -
и это самые грустные ноты, которые я только слышал.
 
 
 
9
 
Я появляюсь на фоне тёмных стен,
на фоне тёмных шершавых стен,
ранним, ещё не распустившимся утром,
когда осенний день встречает небом,
в котором нельзя понять, будет ли
светить сегодня солнце или нет,
и я совсем не знаю, кто ты,
я совсем этого не знаю,
и просто смотрю в бурлящую темноту,
гадая, что сегодня случится раньше:
свет пробьётся сквозь густые заросли домов,
или же сработает будильник.
 

X
Загрузка