Тезисы к критике Канта

 

Кант

 

1. Зерна:

а) противоположение вещи в себе (мира свободы) и явления (мира природы);

б) утверждение об априорности пространства, времени и причинности;

в) учение о трансцендентальной иллюзии (умозрительной видимости)[1];

г) различение умопостигаемого и эмпирического характеров (учение о трансцендентальной свободе)[2];

д) утверждение об автономии (самозаконии) воли.

 

2. Плевелы:

2.1. Общие:

* агностицизм (непознаваемость вещи в себе)[3];

* обоснование метафизики как науки;

* утверждение о возможности чистой математики и чистого естествознания;

* противоположение веры и знания[4];

* отсутствие зазора между непознаваемым и умопостигаемым (принятие трансцендентального за трансцендентное и априорного – за трансцендентальное);

2.2. Частные:

а) эстетика:

* выведение вещи в себе по закону причинности[5];

* интерпретация вещи в себе как вне нас существующего предмета представления[6];

* отсутствие зазора между наглядным и отвлеченным представлениями;

* постулирование чувственного синтеза (обособление чувственности от рассудка);

* объяснение формы опыта (пространства и времени) в качестве обусловленной чувственностью, а не интеллектом (упущение корреляции пространства и времени с причинностью);

б) аналитика:

* постулирование категориального схематизма рассудка;

* выведение трансцендентальной апперцепции в качестве субъекта познания[7];

* допущение в науке «продуктивной силы воображения»;

* замещение a posteriori (материи опыта) a priori (формой опыта) в качестве критерия истины (абсолютизация научных истин);

в) диалектика:

* допущение полноты ряда условий наряду с обусловленным (аргумент в пользу «онтологического доказательства бытия божьего»);

* принятие свободы за безусловную причину и необходимую сущность (аргумент в пользу «космологического доказательства бытия божьего»);

* отождествление безусловного с необходимым, а случайного – с обусловленным (аргумент в пользу «телеологического доказательства бытия божьего»)[8];

г) этика:

* замещение хотения (безусловного и случайного) долженствованием (обусловленным и необходимым)[9];

* общеобязательность нравственного закона;

* утилитаризм (бессмертие души как нравственный постулат)[10];

* признание мотива критерием нравственного поведения (замещение нравственности моралью);

* утверждение о стремлении к добродетели, как основе нравственности.

 

 

[1] Бердяев справедливо называет это учение наиболее гениальным у Канта.

[2] «Самое великое, что когда-либо было высказано людьми» (Шопенгауэр).

[3] Ахиллесова пята кантовской философии, обернувшаяся во многом непоследовательностью величайшего из величайших, но все-таки туманного учения Канта.

[4] Я убежден, что кантовская критика, лишь волей случая высвободившая простор для слепой веры (fides), имеет не отрицательное, как у Канта, а положительное значение. 

[5] Ближайшее следствие кантовского агностицизма.

[6] Salto mortale трансцендентального идеализма.

[7] Именно этот пункт кантовского учения послужил сначала Шеллингу, а затем Гегелю заделом к отождествлению бытия и мышления.

[8] После того, как Кантом было осуществлено сокрушительное ниспровержение теистического идола (в чем и состоит его величайшая заслуга), вещать «реалистическое иудейское мировоззрение» (Шопенгауэр) с профессорских кафедр впредь уже сталось признаком дурного тона – вследствие этого Шеллинг и Гегель изыскали выход из создавшегося положения, обратившись к воскрешению спинозизма, подменив теизм пантеизмом; в России воскресителем спинозизма стал Вл. Соловьев, в «философии всеединства» которого нетрудно отследить влияние Шеллинга эпохи «философии тождества». Знаменитое «философствование молотком» началось еще задолго до Ницше как раз таки с подачи Канта, с уходом которого его последыши лишь отсрочивали неизбежность «смерти Бога». Впрочем, это уже совершенно другая история…

[9] В отличие от Канта, я нахожу долженствование не безусловным, а внутренне обусловленным, оттого и относящимся к субъективной необходимости.

[10] Утилитаризм, которому сопутствует тень эвдемонизма: Кант полагал, что единственно верным побуждением к следованию долгу служит вера в счастье, а раз счастье недостижимо, то подобает его спроецировать в «лучший мир», несмотря на всю безосновательность такового чаяния, неукоснительно показанную Кантом в опровержении рациональной психологии с ее «имматериальной субстанцией».

X
Загрузка