Мужество поэта. (Переводы из поэзии Хёльдерлина)

 

Бог часа

Над головой моей власть твоя,
Ты, в темном облаке, Бог часа!
Слишком уж дико, робко кругом
Распад и качка, куда ни глянешь.
 
Ах, как мальчик гляжу я на землю
Ищу в норе укрытие и хотел бы
Я, глупый, найти место,
- Всесокрушающий! где бы ты не был.
 
Позволь, наконец, Отец! Встретить тебя
Взором в упор! Не ты ль первый лучом своим
Дух разбудил во мне? Меня
Высадил властно на жизнь, отец! –
 
Прозябнет нам в юной лозе святящая сила;
В мягком воздухе встретит смертных,
Тихо бредущих в роще, Бог
Радостный им; но всесильнее будишь ты
 
Юношей чистые души и учишь
Старых мудрым уменьям, только дурной
Станет дурнее, пусть отойдет он скорее,
Как только ты, его, Сотрясающий, схватишь.
 
 
Боги
 
Ты, тихий Эфир! Красиво, всечасно укроешь
Душу мне в боль, облагораживаешь
К мужеству пред твоими лучами
Гелиос! мне возмущенную грудь.
 
Вы, добрые Боги! беден не знающий Вас,
В груди грубой раздор никогда не утихнет,
И мир ему – ночь, и никакая
Радость не взойдет в нем, ни пение.
 
С вечной юностью вашей, вскормите вы
В сердцах, любящих вас, детский смысл,
В заботах, смятении не бросите
Никогда гения изойти печалью.
 
 
Ход жизни
 
Большего ты хотел, но любовь притиснет
Всех нас, страдание согнет насильственней.
И все ж не напрасно вернется
Кривая наша туда, откуда вышла.
 
Ввысь или вниз! Не царит ли в спасительной ночи
Где немое бытие смыслит будущий день,
Не царит ли в кривейшем Орке
Также Прямое, также еще и Право?
 
Вот что узнал я. Никогда, словно смертный мастер
Вы, Небесные, вы, всежиздительные
Не вели осторожно, так чтоб знал я это,
Ровной тропой меня.
 
Пусть испытает все – судят Небесные,
Пусть, крепко вскормлен, учится быть человек
Благодарен за все и поймет он свободу
Ринуться, куда он хочет.
 
 
Эдуарду
 
Вас, старые друзья свыше, бессмертные
Созвездия, вас спрошу, герои! откуда это –
Что я - вассал ему, и он, мощный
Меня своим именует?
 
Не многое властен дать я, лишь малое
Могу я утратить, но милое счастье,
Единственное, к поминовению
Дней оставленное более щедрых,
 
И это, раз повелел он так, это одно
Игру струн моих, рискну я, куда он хочет.
И с песней последую я в сам
Конец смелых, вслед дорогому.
 
«Облаками» - так пел я, «поит гроза тебя,
Ты, темная почва, но кровью - человек;
Так молчит, так покоится он, который
В выси и бездне напрасно равное себе испросит.
 
Где знак любви на дне сем? где выскажет
Себя сердце? где найдет, наконец, покой?
Где станет правдой, что нам при дне и ночи
Давно возвещал пылкий сон?
 
- Здесь, где падают жертвы, вы, любимые, здесь!
Уж выступил праздничный Ход! уж блистает
Луч! Парит облако! Они – гибнут,
И воздух гремит, и земля их славит!»
 
Если паду с этой песней, отмстишь меня,
Мой Ахилл! и скажешь: Он жил
До конца верным!» - серьезное слово,
Рассудит оно врага моего и судей смерти!
 
В покое имею тебя уж сейчас;
Прячет серьезный лес, горы держат тебя,
Материнское, благородный пока лишь
воспитанник в твердой руке, мудрость
 
Поет тебе старую колыбельную, она ткет
Вокруг глаз святую тьму, но глядь!
Пылает из дальнозвучного облака
Призывное пламя Бога времен.
 
Буря его вздымает тебе крыла,
Тебя берет Господь героев
- О возьми меня ты! с тобой! и доставь
Смеющемуся Богу ее –  легкую эту добычу!
 
 
Вулкан
 
Теперь приди и укутай, дружеский Дух Огня
В облака чуткий смысл женщин,
В златой сон, и защити его,
Цветущий покой вечнодобрых.
 
Мужу оставь его смысл, его дело,
И свет его свечи и будущий день,
Унынья пусть не превысит ему,
Постылых забот избыток,
 
Если теперь Борей вечноярый,
Мой кровный враг, ночью стужей обдаст
Землю, и поздно, к часу дремоты
С издевкой над человеком запоет свою страшную песню,
 
Городов стены наших и наши ограды,
Что прилежно поставили мы, и тихую рощу
Размечет, и даже в напеве
Душу смутит мне, всегубитель,
 
И, неустанно беснуясь, над кротким потоком,
Растрясет свои черные тучи, так что
Далеко вокруг забродит долина, и палой
Листвой с треснувшего холма падет скала.
 
Пожалуй, других живущих удачливей
Человек; но раз ярится извне,
Принадлежит и он собственней себе, покоится,
Мыслит в надежном доме, свободорожденный.
 
И вечно живет мирных гениев еще один
С ним, охотно благословляя, а если
Все они яры, необучаемые гениев
Силы, все ж любит Любовь.
 
 
 Ниже Альп
 
Святая невинность; ты, людьми
И богами любимая, ближняя! хочешь
Ты дома и вне в ногах сидеть у них, старших
 
Полна вечномирной мудрости, ибо
Немало доброго знает муж и дивится он,
Словно тварь, небу, но как в тебе чисто все, чистой!
 
Гляди! грубый зверь поля
Охотно служит и верит тебе, немой лес
Бормочет как встарь тебе свои речи, святым законам
 
Учат горы тебя и все, что ныне нам
Искушенным, повелит открыть
Великий Отец, одна ты, светлая, возвестить сможешь.
 
Так наедине быть с Небесными, когда ж
Прейдет свет, и поток, и ветер, и время
Поспешит к месту пред ними иметь верный глаз,
 
- Не ведаю, не желаю блаженства больше
Пока и меня, как луг, поток не смоет прочь,
Чтоб мягко поднят, спящим снесли меня волны;
 
Но пребудет охотно дома, кто в груди
Верной держит Божье, и хочу я свободно,
Как отпущено мне, вас, языки Неба! толковать и петь.
 
 
 
Мужество поэта
 
Не родны ли с тобой все живущие,
Не питает ли Парка сама тебя – служанкой?
Итак, шествуй безоружным
Чрез жизнь и не страшись ничего!
 
Что ни случись, будь все во благо тебе,
Будь обращено к радости! Или: что могло бы
Оскорбить тебя, сердце! Что
Там встретить, где долг твой?
 
Ибо, с тех пор, как песнь дыша миром,
Смертных губы покинула, в беде и счастье
Скромно напев наш сердца
Людей возрадовал, стали
 
И мы, певцы народа, при живущих,
Где многое сходится, радостны и всякому
Любезны, всякому открыты. Ведь так:
Предок наш– Солнечный бог,
 
Тот, что улыбчатый день дарует богатым и бедным,
Тот, что в беглом времени нас, преходящих
Выпрямляя, на золотых помочах,
Держит как детей.
 
Его ожидает, также и примет, когда час придет,
Его пурпурный поток: Гляди! благородный свет
Нисходит, сведущий превращения,
Равноосмысленн, этой тропой.
 
Так отойди и ты, как настанет твой час
И духу право его ущерб нигде не потерпит,
Умри смертью в серьезном жизни тогда
Радость наша, прекрасной все ж.
 

X
Загрузка