Земфира, саунд и подсолнухи

Меня часто спрашивают, как я отношусь к российской музыке. Обычно я ухожу в кусты. Но буквально на днях ввязался в интернетовский обмен мнениями по поводу качества записи музыки. А речь шла о новом альбоме Земфиры. Я сказал, что думаю о пресловутом высоком западном стандарте звукозаписи. Тогда московский музыкальный журналист Алексей Мунипов спросил меня: Андрей, а ты вообще какую-нибудь Земфиру слышал?.. И вот что я ответил.

Да, я слышал одну её песню. Земфира пела про автопробку — куда-то ехала, типа, милого своего спасать, но не доехала.

Земфиру я почему-то ожидал встретить в виде проявления некоей плохо управляемой силы, особой позиции, при этом — личной силы и позиции.

В журнале «ОМ» упоминался эпизод, когда она, не успев переодеться к новой песне, вышла к микрофону в белом бюстгальтере. Комментарий: да, только Земфире это и можно.

С песней про автодорожную пробку было ясно, что творческий человек в здравом уме по своей воле такое сочинять и записывать не будет. Надрыв в этой пробочной теме — откровенный китч. Ну, не та это тема для лирического, экзистенциального, хоть в какой-то степени своего высказывания.

Песню сочинил мачо и сыграли мачо для других мачо.

Музыка, если я не ошибаюсь (я слушал в автомобиле) — обычный электро-поп, не андеграундно западный, сделанный на дурных и сипящих аналоговых синтезаторах, а «качественный» — изготовленный из богатых пресетов дорогих цифровых синтезаторов.

И — хуже всего — псевдометаллическая гитара сразу за голосом певицы, записанная на редкость сопливо, без звона, помех, мяса, металло-обертонов, дистроушена — то есть она не столько записана, сколько обозначена, предъявлена: чувства и страсти изображает гитара. Якобы виртуозно изображает, но ведь даже в 70-х под гитарной виртуозностью имели в виду другие вещи. Нет, это не то, что называется «пафосный гитарный запил». Это позор.

Калифорнийский глэм-поп 80-х: Poison, Van Halen, Def Leppard...

Это нельзя записать лучше или хуже, это просто нельзя было записывать.

В музыке, что Земфиры, что многих прочих (к БГ это тоже, разумеется, относится) отдельные компоненты звука воспринимаются как знаки, как герои аудио-блокбастера: гитара, драмс, клавиши, певица, флейта. Действующие персонажи комикса, не характеры, а знаки.

Мой знакомый художник Александр Юликов говорил: для каждого предмета на лице человека есть название: нос, рот, глаза. Наивный художник рисует не то, что видит, а то, что знает, то, для чего есть название: два знака для глаза, знак для носа, знак для рта. А, скажем, для участка лица между верхней губой и носом слова нет, поэтому и рисовать там как бы нечего.

Грамотный художник видит не только предметы, но и пространства между ними, а также их внутреннюю пластику. А также и их взаимодействие (глаз, скажем, косит влево, а нос загибается вправо). В акустической сфере та же самая ситуация. Как есть тысячи способов нарисовать глаз, так и есть тысячи способов записать гитару.

Правильно/неправильно — это детский лепет. Критерий: художественная оправданность, глаз, нарисованный Пикассо, не похож на глаз, нарисованный Делакруа или Сальвадором Дали, но каждый из них обладает характером. Изображений глаза — много, а знак глаза — один (овал с чёрным кружком внутри), один и акустический «знак гитары». Ведь это не секрет, что клавишные или барабаны у русского рока звучат одинаково — будь то НОМ или какой-нибудь оголтелый зверо-поп.

Непластическое, назывно-символистское отношение к музыке моментально слышится: мелодия плюс ритм плюс инструменты плюс голос. Гитара звучит просто как гитара, женское пение — как женское пение, клавишные как клавишные, барабаны — как барабаны. Чушь это. Наивное искусство, в лучшем случае. А при записи в «лондонской студии» оно дорастает до гигантских размеров китча.

Так ответил я. Но коллеги мне указали, что Земфира вовсе не электро-поп. Я решил упираться.

Я слушал Земфиру в машине: конечно, живой ли контрабас с джазовым feeling-ом там был на заднем фоне или синтезаторный бас, разобрать было нельзя. В одном блоке было передано несколько песен, некоторые — явно синтезаторные (типа «Блестящих» или «Тату»), большой разницы между всеми ними не было. Все они — гипертрофированно попрыгучие и манерные, но, вообще говоря, мёртвые.

Даже если сегодняшний поп (или киномузыка) звучит симфонически, то это не значит, что это — симфоническая музыка. Это может быть и электро-поп.

Под «электро-попом» я в данном случае имею в виду не стиль (kraftwerk, depeche mode, chicks on speed, peaches...), а семплерно-секвенсорное происхождение саунда.

Кстати, уже в 70-х вполне живые барабанщики писали свои партии, слушая в наушниках метроном, нэшвилл-кантри оттого и звучит жёстко и механично. И рок-н-роллы 80-х — это метроном, бьющий по струнам и барабанам. По большому счёту, тоже электро-поп. Loops можно зациклить на компьютере (или в семплере), а можно, при известном старании, выстучать, сыграть живьём. Результат один.

Общеизвестный пример не электро-поп-отношения к звукозаписи? Том Уэйтс. Из более свежего — The Strokes. Земфира, боюсь, всё-таки электро-поп, она сыграна гладко и бездушно. Музыка, сыгранная бестрепетной рукой биоробота — это общая беда российской музыки 90-х. К моему большому сожалению.

Общая, но не тотальная.

Пару дней назад к своему огромному изумлению я услышал песню «Сани» в исполнении ДК на только что переизданном диске 1989 года «Цветочный король». Голос певца искажён так, что не понятно, на каком языке он поёт, это просто высокочастотный вой (всё вместе — каверверсия «sunny, yesterday my life was full of pain...»). Зато гитара, которая его забивает, записана «в упор», с мохнатым дистроушеном и очень дифференцированно, она исполняет дикий запил. Плюс акустическая ритм-гитара, по тембру сильно отличающаяся от солирующего чудища. Барабанов практически не слышно, иногда прорывается какой-то электронный визг, я думаю, что это саксофон, учитывая участие Сергея Летова.

Это очень грубо сделанная вещь, но, безусловно, с очень развитым представлением о саунд-эстетике.

А если без патологоанатомического анализа, в данном случае, вообще-то, не очень уместного? Тогда так: «Сани» ДК — это вопль ненависти и одновременно — надежды на катастрофу. Вспышка света перед пулей в лоб.

Жёлтые подсолнухи Ван Гога.

X
Загрузка