Живая музыка 3. Двойное интервью. Невский. Композитор Сергей Невский отвечает на вопросы Дмитрия Бавильского

Живая музыка 3. Двойное интервью. Невский.

Композитор Сергей Невский отвечает на вопросы Дмитрия Бавильского

Композиторы, единственные, между прочим, из творчески одаренных людей представляются мне сверх-людьми. Дело здесь даже не в Вагнере, которого, вообще-то, я не очень, а в сумме знаний, навыков и умений, необходимых для адекватной композиторской работы. Сочинение и аранжировка, понимание ситуации и обоснование своих поисков – всё это требует многой мудрости, многих сил и одновременного, компьютерного почти, учитывания такого количества факторов, что сложно не задуматься о каком-то особенном божественном или же, напротив, дьявольском со-участии в сочинении музыки.

Молодые (относительно, конечно) композиторы Сергей Невский и Дмитрий Курляндский самым фактом своего существования назначены в наследники и продолжатели музыкального авангарда. Оба они, и Сергей и Дмитрий, входят в группу «Сопротивление материала» (Сома), ответственную за творческий дух в стане музыкальных авангардистов, а так же за остроту экспериментальных п(р)оисков.

Пишут они разную музыку, по-разному и теоретизируют, хотя есть в их творчестве и творческих установках нечто общее, потому я и решил записать с Дмитрием и Сергеем две параллельные беседы, каждая из которых имеет самостоятельное значение, но, вместе с тем, благодаря набору одинаковых вопросов, позволяет зафиксировать в позициях композиторов не только схожести, но и различия.

Или так – и различия, но и схожести тоже.

Полнота и неполнота

Мне кажется, раньше музыка была более полной, что ли и
говорила сразу про всё, в том числе и про органы чувств. Это,
знаете, как рынок расширяется – путем добавления новых тематических
ниш, когда пишут не очередной роман-эпос, но книгу про бабочек
или велосипедистов.

Советская журналистика или советский театр в период Перестройки
существовали точно так же – когда появились «эротика» и «чернуха»
для введения в обиход ранее отсутствующих запрещенных тем. Вот
и музыка теперь, во многом, развивается одноразовыми акциями –
когда придумка работает только для одного опуса, а для следующего
нужно сочинять новую.

– Дмитрий, я думаю каждый писатель, композитор и .т.д. стремится
выйти за пределы своей ниши. При том, что сначала эту нишу ему
надо сформулировать – в силу того что ценность искусства манифестируется
через артикулированное, (осознанное) различие.

И это – прямое свойство архивирования и механического распространения
искусства в ХХ веке. Автор должен, говоря метафорически, доказать
что он не робот.

Естественно, это часто ведет к узкой специализации, о которой
вы говорите. И конечно, из перспективы настоящего, раньше все,
было более цельно: средневековое искусство более цельно чем Ренессанс,
а Ренессанс более целен чем Барокко.

Хотя при ближайшем рассмотрении, выясняется, что в музыке этот
процесс не линеен, и любой музыковед приведет вам массу примеров
в пользу обратной гипотезы.

Язык музыки развивается, скорее, волнами: музыка треченто несравнимо
более сложна и полифонична (во всех смыслах: например, нормой
были сочинения в которых несколько языков звучали одновременно),
чем музыка зрелого Ренессанса, а музыка раннего барокко куда менее
демократична (и ориентированна на куда более узкий слой ценителей),
чем музыка зрелого классицизма.

Так или иначе, периоды экстремального расслоения и атомизации
художественных позиций сменяются периодами упрощения, выстраивания
языка в единую систему. Поэтому получается что и около 1600 года
и около 1400-го и около 1760-го можно найти музыку, чьё звучание
кажется нам «авангардным».

Массовость музыкального языка и коммуникативная сила позднеклассической
и романтической музыки, ее демократичность (отчасти

побочное действие Великой французской революции) – вещь захватывающая,
и достойная восхищения, но в истории музыки – скорее исключение,
нежели правило.

С другой стороны, эпос часто появляется не из желания написать
эпос, но из случайного попадания частного в фокус культуры, когда
частный опыт в силу достоверно переданной аутентичности и способности
автора техниками искусства от него абстрагироваться, становится
чем-то универсальным.

Едва ли Кафка планировал написать эпос, но в результате его творчества
мы имеем прилагательное kafkaesk – для описания того, что происходит
в мире.

Естественно , что этот скачок – от частного к универсальному не
случаен, автор должен не просто выставлять свою частность на продажу,
но переживать ее, соотносить с другим.

А простым обращением к эпическим формам или к некоему воображаемому
надстилевому словарю, заимствованному из музыки прошлого, ничего
не достигнешь, кроме гладких подделок.

Что касается прилагательного "шокирующий", часто присутствующего
в российских медиа при описании современной музыки, и возникающего
тут сравнения с перестроечной публицистикой, то, скорее всего
мы имеем дело с некоторым запаздыванием медийного восприятия по
сравнению со слушательским.

Отчасти у этого сгущения красок благородные причины: критику нужно
оправдать перед редактором появление материала о современной музыке,
поскольку сама она давно (или все еще) не является информационным
поводом.

В концертном зале никакого шока как правило не происходит, в худшем
случае всем скучно. Но это медийное запаздывание стремительно
исчезает, материалов все больше и растущий уровень критики очень
обнадеживает. Поэтому я не знаю, нужно ли на этом аспекте концентрироваться.

– На каком именно?

– На знаке равенства между современной музыкой и шоком в медийном
описании.

– И чем, как вы считаете, это запаздывание вызвано? Ведь
обычно СМИ как раз наоборот, опережают и инициируют?

– Чем вызвано – не знаю. Возможно, массовый отъезд музыкантов
в 90-е – одна из причин того, что музыка на некоторое время перестала
быть в фокусе медиа. Но сейчас, по-моему все как-то лучше и наш
диалог, кажется, один из симптомов… Или не так?

– К сожалению, Сергей, не уверен. Мой интерес не назовёшь
массовым. Между современной музыкой и потенциальными потребителями
её возникает нечто вроде непреодолимой стены и нужны серьёзные
внутренние усилия для того, чтобы её пробить. А для этого нужна,
опять же, серьёзная мотивация. Про СМИ, тоже, вроде, всё понятно
и непонятно. Ситуация с современной музыкой напоминает мне то,
что происходит с литературой, которая уже давным-давно варится
в собственном соку. С литературных чтений сложно сделать яркую
картинку, разве что только для новостей канала «Культура». А еще
тут мало денег крутится. Визуалка быстро пошла в рост, и у нас
и на западе, когда стало понятным как из этого извлекать хорошие
прибыли, но как её извлекать из «Сопротивления материала»? Может
ли, в этом смысле, помочь западный опыт? Ну, то есть, конечно
может, но как?

– В Европе никто не думает о том, как извлекать прибыли из современной
музыки. Но очень много о том как привить интерес к ней детям,
школьникам и любительским непрофессиональным музыкантам.

В самых богатых федеральных землях в Германии в подобные проекты
инвестируют миллионы, потому что институции (которые

инспектируют) понимают, что если они не буду этого делать, то
не только им, институциям, наступит конец но и возникнут социальные
проблемы, на противоборство которым потребуется куда больше денег.

Вот главное направление работы. Кроме обычных концертов и

фестивалей, которых никто не отменял. Ну и просто с дилетантами
работают. Я сам проводил концерт для школьников, детей трамвайных

кондукторов и архитекторов.

После того как в 80-е годы в Европе появилось частное телевидение,
во всех странах началось разрушение культуры, деградация. Но где-то
этому научились противостоять, ибо поняли что современная, музыка
литература, искусство – часть культурной самоидентификации, люди
способные ее слушать более креативны и если угодно более конкурентоспособны
в современных условиях.

В России с институциями, конечно, труба, но зато есть интернет,
который в Европе никто не принимает всерьез. Поэтому публика здесь
тоже изменилась.

Люди скачивают и слушают музыку всюду. Разумеется у этого есть
проблема: переживание музыки в интернете несравнимо с живой практикой.

Более того, слушатель в интернете – всегда посторонний, он не
участник процесса и непонятно как перевести его из состояния пассивного
потребителя в состояние активного слушателя концертов или даже
исполнителя. Но это я думаю, дело следующего этапа.

(Продолжение следует)

X
Загрузка