В спальню с нежностью войду. В колыбельке у окна спит младенец сладким сном. Кружевное покрывало нас укроет – «глаз дурной» не беспокоит. Ты прекрасен, мой малыш, – мамин нос, глаза отца и улыбка ангела. Предки с фото на стенах смотрят сверху на тебя – дед с конём, брательник в школе, папа в армию уходит, бабушка над прялкою (здесь не слышно) песнь заводит, моя свадьба, ты родился. Ещё много знатных дат мы развесим по стенам.

Наша жизнь под печатью смерти, но смерть не враг жизни, она её основа. Благодаря смерти жизнь изменчива и пестра, из-за иллюзии умирания она и есть поток, река впадающая и вытекающая из океана вечности. Бог живёт и дышит Собой, Его нет для Себя, но Он есть для нас, Абсолют неохватен, Его нет, как целое, однако Он может быть, как нечто, как некий сон о Себе.

...на «родном» Урале нас шибко-то никто не ждал. Я это ясно осознавал. Понимала это и Лена. Потому она и впала в депрессию, когда отъезд из московской квартиры из абстрактной перспективы стал жуткой реальностью. Эта реальность ходила из угла в угол в виде костлявой фигуры мужа, упаковывающего вещи. Отдавал себе отчет в этой безрадостной перспективе и я. Поэтому в краткий приезд в Пермь для вступления в должность я подыскивал нам жилье. Это оказалось нетривиальной задачей.

Мушмула у дороги растёт – \ чужестранка, немного дикарка. \ Цвет весною, а осенью плод – \ на чужбине подарком.