По-русски "Фауста" толкует Мефистофель (окончание) –
Михаил Кошкин –
(29/01/2003)
Вот так книга! Гёте писал её с перерывами и отвлечениями без малого 60 лет ("Фауст" начат в 1772 году и закончен за год до смерти поэта, в 1831 году) - и уже в её начале Фауст, ещё только будущий герой, чуть не сводит счёты с жизнью (часть I, <Ночь>). Что это: ответственный авторский ход - или несерьёзность намерений ошибочно чуть не отравившегося учёного-естествоиспытателя ? Место это почти не замечают - ведь с первых строк ещё не разобрать, почему вот так вот сразу и заканчивать жизнь герою.
Мифология музыки, мифология жизни №11. Год 1980-й –
Роман Неумоев –
(28/01/2003)
Могло показаться, что в мире ничего, существенным образом не изменилось. Но это было не так. Наступала совсем другая эпоха. Закончились благостные, спокойные 70-е. Наступила эпоха 80-х. Время перемен. Она принесла с собой новую цену на водку, ну и, разумеется, новую музыку!
По-русски "Фауста" толкует Мефистофель. –
Михаил Кошкин –
(28/01/2003)
...И ведь чем отрицательнее персонаж, тем, давно замечено, привлекательнее. То что до сих пор "Мастер и Маргарита" с полусмеховой-полупохоронной кампанией набросанных там мифических персон, остаётся излюбленным артефакт-текстом для литературной общественности нашей, я иначе как конфузом назвать не могу.
Стихотворения –
Всеволод Емелин –
(28/01/2003)
Я встревожен, вашу мать,/ Бьюсь головой об стену,/ Боюсь Францию отдать/ Жан-Мари Ле Пенну./ Он ведь против нацменьшинств,/ Против пидарасов./ Сволочь злобная, фашист,/ Ветеран спецназа./
Три нити –
Владимир Лорченков –
(28/01/2003)
В библиотечке <Эгоиста> мы уже публиковали фарс кишинёвского журналиста и прозаика Владимира Лорченкова <Иисус из Сант-Тропе>. Стиль Лорченкова - странный микс из магического реализма, как латиноамериканского (Маркес), так и восточно-европейского (Павич) разлива, постмодернистского пересмешничества (обыгрывание библиейских реалий) и вполне серьёзных фабульных экспериментов. Таковы и нынешние <Три нити>, сложная структура которых, словно бы раскрашена в разные, яркие цвета, насладиться которыми можно только если настроишься на особую, поэтическую, но и, одновременно, аналитическую волну.
Случаи не из жизни –
Александр Сафонов –
(27/01/2003)
Их отношения обыкновенны - цветы, пиво, постель, гогот товарищей. Их увлечения - музыка в стиле фьюжн или какой-нибудь американский поп-панк, чизбургеры и синенькая баночка пепси. Их мнение не важно ни для кого. Правонарушения ограничиваются безбилетным проездом, измены возможны только с такими же их друзьями-дебилами, понятие <нажраться> заменено понятием <святое действо>.
Сон Генерала –
Кирилл Куталов –
(27/01/2003)
В день, когда пришел Враг, Генерал отдыхал на даче. Дача находилась на Западе, а не на Юге, где первое появление Врага оставило самые ужасающие следы. По дороге в Кремль Генерал был в бешенстве. Его вызвали в выходной, не объяснив причин, никто толком ничего не знал, а офицер в приемной был пьян и бредил. Времени было уже два пополудни, но Генерал твердо пообещал домашним вернуться к ужину - что бы ни случилось, всему есть свой предел.
Как Петька Углов Высоцкому не помог –
Олег Попов –
(24/01/2003)
Остается сказать пару слов по поводу цитируемого ниже романа. Читатель, экономно заточенный природой (скажем так, чтобы не оскорбить ничьих религиозных чувств) с одной стороны, уже и ниже приведенному по крохотному отрывку догадается, что роман этот - сплошная русофобия и сплошное попрание: Если не Духа, то уж Предания и Традиции - как пить дать. Люди, экономно заточенные с другой стороны, усмотрят в романе злостную ксенофобию, антисемитизм и национал-шовинизм, а люди, экономно заточенные с третьей, скажут, что роман является попыткой придать постмодернизма живаго серому и скучному жанру <деревенской прозы> в широком диапазоне от Василия Белова до Василия же Шукшина. И только люди, заточенные со всех сторон, к каковым, без сомнения, относятся все читатели рубрики <Создан для блаженства под редакцией Льва Пирогова>, скажут, что этот роман - великое эпическое произведение великой русской литературы, вздымающее читателя на неведомые ему высоты Нравственности и Национального Духа.
Милая, я готов: –
Евгений Антонов –
(24/01/2003)
...Слезы, слезы: Давай-ка я тебя хоть салатом покормлю, нельзя же совсем ничего не есть. Хочешь бананчика?.. Ты спрашиваешь, почему я с тобою так нянчусь? Не знаю, милая...
Via Fati. Часть 1. Глава 5. Солнце прекрасного дня –
Элина Войцеховская –
(24/01/2003)
Мы продолжаем публикацию романа о путешествии поэта и его возлюбленной на греческие острова. Поездка эта, послужившая началу голвоокружительного романа, и сейчас, много времени спустя, занимает важное место в памяти рассказчика. Путешествие в Грецию оказывается попыткой понять себя и своё собственное место в этом мире. Теперь, когда с той, первой поездки в Грецию, минуло много лет, многое кажется странным, неопределённым. Именно поэтому, в канун новой своей поездки, поэт вспоминает о том, как же всё было на самом деле.
