Один человек умел доставать из своего носа всякие занятные штуковины. Мальчику Вове он достал из носа гоночный велосипед. Девочке Кате - новенькие сандалики. Двоюродной сестре девочки Кати - дивные фиолетовые очки с голограммой. Папе рыжего Женьки - диоптрический прицел, а маме кривляки Лариски - сногсшибательные бигуди. Он много кому надоставал из носа всяких подарков, и ни один подарок не повторялся. Все были в восторге от этого человека и его подарков. Когда подошла моя очередь, этот человек задумался.

Вот три текста замечательных авторов, связанные, как мне кажется не только общностью темы, но и общим пафосом интерпретации тех событий, по поводу которых (равно как и по поводу самих текстов) мне вам сказать нечего.

Владимир Сергиенко живёт в Берлине и познакомились мы с ним через известную писательницу А. Нуне, которая в миру работает психологом. То о чём он пишет - не стилизация, не оммаж, но квентисенция личного опыта. Помимо этнографического момента (чужой блатной мир, сознание, изменённое стимуляторами) проза Сергиенко показалась мне интересной своим языком. Я сознательно не стал править или редактировать эти крепко прошитые жаргонизмами проникновенные лирические строки, не исправлял ошибок. Потому что все эти следы личной синдроматики, индивидуальной телесности, оставляют, в конечном счёте, ощущение документа, человеческого свидетельства: всегда интересно раскрытие (если вспомнить Достоевского) "подпольного человека". В жизни такого раскрытия быть не может, а вот в тексте - пожалуйста.

Игры со сверстниками во дворе и школе, дома - с отцом в шахматы или в усовершенствованный им "морской бой", летом - с братом в "индейцев", все же не покрывали целиком моих потребностей в игре. Любимой и главной книгой для меня оставался географический атлас мира.