Бумажный критик Евгений Ермолин опубликовал в бумажном журнале <Знамя> большой текст <Критик в сети>. Намеревался автор написать нечто вроде обзора, путеводителя по литературно-критическим страницам, о чём и сообщил в конце первой главе текста (<Наш план таков. Информацию справочного характера я попытаюсь сочетать с общими суждениями и размышлениями о репрезентации литературного критика в Сети как проблеме...>). Однако, глянцевого бедекера у Еромолина не вышло: с первых же страниц <Критика в сети> посыпались резко оценочные суждения, ни один упоминаемый автор не остался без своего прилагательного (некоторые из них, правда, повторяются).

Пьер Гийота: <Я знаю, что меня причисляют к <проклятым поэтам>, ставят рядом с Бодлером, а это то, о чем уже более ста лет мечтает практически каждый французский писатель. Все прочие сравнения оставляют меня равнодушным:>

Я не особенно понимал, зачем я в монастыре. Продолжать прежние занятия? Но для этого вовсе не нужно было сюда приезжать. Ждать новых вдохновений? А если не дождусь? Отдыхать? Где-нибудь на тропических островах это удалось бы не хуже. Осмотреть монастырь? Разве я не бывал прежде в монастырях? Этот походил на другие. Заняться мелкими изысканиями на какую-нибудь из поверхностных тем: этот монастырь и другие монастыри, монастырь и орден, взаимоотношения орденов, Рим и монастыри? Ганс, несомненно, так бы и сделал. Но что можно выяснить, сидя здесь?

Насчет коровьего гороха у меня нехорошие догадки. Но горох вроде овечий, а у коров лепешки. А может, это мелкие коровы, карликовые, живут в тундре, плохо питаются ягелем, олени их обижают, народы севера за скотину не считают. Вот они и измельчали. Коровьим горохом устлана вся тундра. И никому он не нужен. А мне его тут впаривают.