Рейтинг публикаций

Перед КПП стояли восемь человек в военной форме федеральных войск, без видимой угрозы (оружие убрано за спины) перекуривали и выжидающе смотрели на проход.
– По местам! Без команды не дышать! – распорядился я.

...суровый приговор медиков – импотенция из-за нервной перегрузки и стрессов.

Северные ночи в тайге зыбки

...я понял, что умираю уже давно, всю жизнь, с самого рождения и буду умирать до скончания века и так и не умру. Ибо и век не кончится никогда. Все застыло в магме непонятно ускользающей вечности. Это мысль показалась мне настолько чудовищной, что захотелось просто бесследно исчезнуть. Или не родиться. Но это невозможно. Навис день смуглой тоски.

Вспомните фильм: Нонна Мордюкова – колхозная председательша говорит Михаилу Ульянову – партийному секретарю: «Хороший ты мужик. Но не орёл». Как это понравилось зрительницам! Повторяли потом по поводу и без повода: «Но не орёл!». Женщины любят орлов, и я им был.

Кажется, что мир ото всюду Ему кричит: "Охота началась!", но Он никак не поймёт, кто Он в своём сне, охотник или жертва?

Он... хотел, чтобы для него не осталось «чужой» боли и «чужой» радости, хотел стать полноценной частью этого мира… и, как бы он ни был слаб, он будет идти к этому, пока он не умрёт – то есть вечно... А потом он просто растворится в них, в своих любимых, и в маме, и в папе.

На следующее утро он проснулся в своей постели. Он лежал с закрытыми глазами и старался понять, что происходило на самом деле, а что только приснилось ему.

Ангел же не спал и все видел и сверху, и снизу, из-под земляничной земли. И Он наклонился над раскрытым ртом женщины и стал просить ее, чтобы она, пока не поздно, умерла. Он стал искушать ее смертью, отравленной, как сок новогодней бузины, что уклоняется от молнии. Щелкнув невидимыми пальцами, Ангел призвал влагу снега и дождей, чтобы те падали холодными снежинками и мокрыми, как от фонаря, каплями на ее, женщины, голый живот, и чтобы она поскорее преставилась.

Виктор подумал о море, когда подъезжал к воротам гаража. Он слышал мягкое шуршание колес своего «Форда», видел скупо освещаемую часть металлической двери, и мысль о море – яркой вспышкой – застала его врасплох. Он выключил зажигание, легкое гудение исчезло, и наступила тишина

Мышление его было нестандартным, я бы сказал больше – не военным, в плане армейского солдафонства. Нет, он мог, конечно, поставить задачу от столба и до обеда, но с четким разъяснением почему до обеда.