Рейтинг публикаций

Мама, ты пристрастна.

Конечно, у них там по портам долбятся, а я иду такой, мешковатый, в черной этой стандартной куртке, в ботинках с лопнувшей подошвой, и каждая мелкая лужа требует поклонов и обхождения, но что же так трепещет, бьется в груди? Не иначе как счастье мое — непонятное, как заграничный фреймворк, и - великое, как русская литература.

Над городом плывет звон колоколов, пасхальный звон. Если не смотреть на скопище портовых кранов и кварталы новых микрорайонов вдали, а только на домики утопающие в цветущих садах, возникает ощущение давности, вечности.

На поверхности житейского моря плавала пена из лживых обещаний политиков, взаимных обвинений и предательств. Чуть глубже галопировала инфляция, чахла промышленность. Зато как мухи на навозе плодились лавки и магазины, забегаловки и ресторанчики, игорные дома и ночные клубы. Дельцы вожделели быстрых, сиюминутных денег, и никого не волновал способ добычи. А в глубине, сокрытой от поверхностного взгляда, царила пропасть упадка, на дне которой странным образом живился ручеек необъяснимых надежд на будущее.

Это был бы не просто фокус, это был бы метафизический эксперимент, которым было бы доказано, что прекрасное и ужасное есть одно и то же, а значит, одно и то же есть добро и зло, что, в конечном счете, означало бы, что мир един.

Они лежат втроем на траве под абрикосом. Глядят вверх. По небу плывут легкие облачка.
- Еще самолет, - говорит мальчишка с удочкой.
- Штурмовик, - уточняет его товарищ.
- Высоко.
- На юг. Похоже – на Мариуполь.

Толстый Феникс вылез, кряхтя и ухая, что тот филин, из пылающей печки, затворил за собой дверцу, процокал когтями по полу, остановился на средине, отрыгнул пламя, потоптался, отрыгнул ещё разок, но теперь уже только сизый дымок. Попытался взлететь, раз, другой, но у него ничего не вышло.

Никогда человек так не боялся мира, в котором существует. Страх перед миром сплошь и рядом порождает предубежденность, национализм, агрессию. Нравственность замещается инстинктом. Манипуляция сознанием достигла небывалых масштабов. Культура наша находится в процессе самоуничтожения. И уже некому воспринять идеи ваши. Вот они реалии дня сегодняшнего, мечтатель вы наш, Кампанелла воскресший.

Они сидят на веранде и шепчутся о том, как бы им взять да сотворить еще один мир. ...мир свой они создают втихаря – из шепота и шелеста...

А ведь были знакомы, и выпивали совместно в различных совместных компаниях, и доводилось однажды автору этих строк ее длинную талию даже и сжимать рукой, а в голове при этом проносились с пронзительной силой различные мысли...

И всё же, как быстротечно время. Зачем же подгоняем его?