Рейтинг публикаций

Внешняя сторона думательного процесса. Я пью целый день кофе, как самый последний академик Йоффе. А ночью чешу темя - как распоследний Сахаров-академик.

Начальник Главных Ремонтно-сапожных мастерских Южно-Приморского Краснознаменного военного округа майор Рабиновичев не переносил сионизм, но понимал, что избавиться от него невозможно. Теоретически гораздо легче было бы избавиться от несколько отдающей сионизмом фамилии, но и это на поверку было практически невозможно, так как именно данная фамилия перешла к Рабиновичеву по наследству от его отца.

Я знал, тюрьма Эдисону не мешает, потому что он принимает в жизни всё с радостью...

Помню, мне было девятнадцать, когда часы, проведенные под ивой у пруда, видел я много богаче тех, что в шумных компаниях именуют общением.

Неужели жизнь – это вечный процесс увлечённости бытия своими иллюзиями, мыслями о себе? Неужели оно живёт и умирает в них, а так же всегда безучастно к ним, как амальгама к тому, что она отражает?

Сворачивая к дороге, ведущей к дому, он машинально обвел взглядом пространство напротив: навес, телефонную будку. Под навесом было совершенно пусто, будто от остановки только что отошли сразу три автобуса с тремя различными номерами, а будки... будки не было совсем.

Ещё говорят, что дерево это является часто. Может быть, даже, каждый день. Но, поскольку мир наш большой, а место появления дерева непредсказуемо, то, как правило, люди даже не знают о том, что оно пришло. Или не придают этому значения. Подумаешь, лишнее дерево в парке выросло…

«А один чиновник даже доверил ей свое детское кредо: “Слушаться старших и копить деньги”».

Стулья были роскошные – старинные, крепкие, мягкие, уютные, они словно были выписаны из дворянского особняка, а то и рыцарского замка. В них чувствовалась гордость за свое прошлое и уверенность, что они проживут еще века в будущем. На них так и тянуло сесть, даже если ты полон сил и тебе нужно куда-то спешить.

«Как, блин? Пройти по нашей территории через российские блокпосты. Через пятьдесят российских блокпостов! Не через лес скрытно. А явно и по дороге на грузовиках. Войти в Буденновск. Захватить заложников. Четыре дня, блин, четыре дня в захваченной больнице. И беспрепятственно уйти обратно в Чечню. Что это было? Как это было? Кто-нибудь за это ответит? Или снова найдут стрелочника?»

Ноги сами свернули налево, потом направо и вот уже перед ним опять горела надпись неоновыми, бледно-розовыми, прописными буквами «Патрисианна».

„А у меня высшее образование”. – „Умеешь унижаться на четырёх языках?”