Рейтинг публикаций

«Самое лучшее местное полусладкое вино «Букет Абхазии». «Апсны абукет» по-местному. - Звучит, словно уже льётся в высокий бокал».

Сидора молча стояла у окна и наблюдала, как дети – с высоты почти крошечные – топают ногами по остекленевшим лужам, весело и с брызгами ломают тонкий лёд. Их крики, прежде раздражавшие, теперь – что было странно – не добирались до шестого этажа, все звуки стелились, как туман, на улице внизу. В квартире было тихо-тихо.

А началось это всё давно, в то жаркое дымное лето, когда вокруг Москвы горели болота, или ещё раньше, уже не помню. Одни чужие углы сменялись другими, и было вещей-то – чемодан, да связка книг. И много лет так. Потом всё-таки осела ненадолго в одной из московских окраин

Без калокогатии тоже можно жить - уж поверьте мне на слово.

Мать её за это Золушкой называет, а отец Зверозолушкой. Он с трудом её терпит. Сразу не понравилась, а потом ещё та история с Кешей... Отцовского кенаря, Кешу, мать прижала дверью...

...теперь к спокойствию добавилось еще нечто – до сего времени по-настоящему неведомое состояние чистоты проявления своей сущности, названное великим Философом AMOR FATI. Он весело засмеялся так, как никогда прежде, потому, что это был впервые настоящий смех человека, а не мясной куклы, погруженной в сон инерции.

Конечно, это было интереснее, чем лазить по больничным помойкам и взрывать на костре ампулы. Хороший способ избавиться от безделья, особенно в летние каникулы.

Осень мне больше подходит: не бело, а зелено, хотя и с увяданием, и желтью; не холодно, хотя и не печёт. На юге бы такой сезон назвали бархатным, только не сезон это, а вечность.

Историю русскую надобно, если писать, то писать задом наперёд.

Как любой другой внутренний эмигрант он отвергал все то, что ему навязывалось в качестве новой культуры «хардкора». Отвергал чужеродные книги и бездарное кино, такие же одноразовые, как пластиковые стаканчики и презервативы, разбросанные возле мусорных баков. Он презирал новоязычный жаргон, распространившийся среди сборища тупиц, враждебных ко всему, но более всего враждебных к телу той ни о чем не подозревающей России, которое они насиловали своей разлагающей тупостью.
Возможно, именно такое презрение испытывали белые эмигранты, покидавшие страну, наводненную непонятным большевицким новоязом и разгулом беспризорности, но только теперь бежать было некуда. На этот раз пошлый сарказм и жестокость охватили всю планету, так что эмигрантом на ней сделалось само человечество.

...быть-может-трактаты пишут, стратегии развивают в фиг-знает-романах, на сценах ставят что-ж-тут-поделаешь-драмы, и разбегаются, как тараканы на кухне ночью при включенном свете, именуя побег свой тараканий гордо – садом расходящихся троп...