Рейтинг публикаций

Бывают и вечера, господа, и ночки бывают, если надо. Нас не на девять часов выбирали.

Тот сентябрь не отличался от нынешнего - пригородные жители по-прежнему ходили в винную лавку, ели прелые яблоки с рынка, ждали выходных и прислушивались к шуму далеких паровозов.

Я решаю проверить таймер вызовов и понимаю, что минус на балансе у меня возник не просто так. Она вчера оторвалась. Видимо, когда я уже лег спать, или еще просто валялся, смотря телевизор.

Сергей Солоух продолжает серию реплик-портретов своих любимых писателей-современников. В библиотечке «Эгоиста» уже были обнародованы его эскизы к портретам Игоря Клеха и Александра Чудакова, настала очередь странного, мало пишущего прозаика Анатолия Гаврилова. К сожаланию, о его существовании знают только специалисты и любители, между тем, опубликованная в прошлом году «Октябрем» небольшая повесть Гаврилова «Берлинская флейта» производит впечатление стрелы, попавшей точно в цель. У Солоуха с Гавриловым связаны совершенно иные ассоциации. Оно и правильно, хорошего писателя должно быть много, и видеться он должен по разному.

Женщины за ...обычно косят под француженок или итальянок. Полчаса кручусь перед зеркалом. Изобразим нечто неброское, но приятное. Туфельки на каблучке, челочка, платочек на шею – и я француженка. Дешево и сердито. Вот вам! О-ля-ля. Хи-хи-хи...Хм! прааавда? Клуб дыма

речь того же — газообразного — свойства: от перебродившего одиночества жизни

Мы два раза прочли вашу книгу от первой до последней строчки, днем порознь, а вечером вместе, вечером вместе, а днем порознь, и мы крайне сожалеем, что у нас нет второго обещанного вами экземпляра.

Я не знаю, пошёл ли Войцех действительно спать в гостевую комнату на диванчик с сиреневыми цветами. Не знаю. Назавтра его там не было. Хотя, с другой стороны, назавтра его нигде не было. Это ничего не доказывает.

Что там было раньше? Человек (кажется, его зовут Сакс), подозреваемый в терроризме, подорвал себя вместе с бомбой. Следствие вышло на писателя, в котором легко угадывается сам Пол Остер. Далее следуют воспоминания о встречах погибшего и постфактум пишущего эти строки. В частности, об их самой первой встрече, во время сильного снегопада, в Нью-Йорке, на литературных чтениях, куда не пришёл ни один человек, кроме двух потенциальных выступателей - будущего террориста (а пока прозаика) и будущего писателя (а пока дебютанта). Воспоминания его прототипа о жизни во Франции кажутся особенно трепетными, на фоне вечной мерзлоты, окутавшей Манхеттен.

Если в следующей жизни я буду кошкой, я хочу родиться здесь, на Кипре. И не просто на Кипре, а где-нибудь неподалеку от песчаного берега с отелями «Лорд» или «Золотой Залив». Там, на открытом патио, мимо которого струится искусственной голубизной ручей, перетекая водопадом в бассейн, там, где белые пластиковые столики спускаются с каменной плитки на искусственную траву и дальше на пляж, там, в ресторанном дворике, где начинает своё утро завтраком разноязыкая полуголая толпа, там буду вести я свою полосатую, свою счастливую, свою рыжую жизнь.

...я знаю точно: то, что мне нужно, это не секс!