Рейтинг публикаций

Платье плыло перед ней наивно, яростно и жертвенно: парусом тихой надежды, знаменем бунта и смуты, кровавым отроком в глазах тирана. Оно то ликовало, то плакало; то бледнело, как след от пощёчины, то рассекало воздух, точно струя крови – шею раненого оленя. Словом, оно не отпускало Веру, атаковало её, мучило, язвило и просило о пощаде.

Вот так они ушли, оставив после себя лишь чашки с недопитым чаем. Промелькнули, как люди на проносящейся за окнами поезда платформе. Промелькнули и исчезли. И мне почему-то кажется, что навсегда.

Лодка наша затонула, помнишь? Когда подняли её, значит, Михалыч работал там…. Покореженный металл, завалы, гниющие трупы, и всё такое, жуть страшная короче! Несколько дней не спал, когда вытащили его зятя, сдали нервы, упал в обморок! Представляешь себе, Михалыч и в обморок?!

Менеджер ловко подсунул контракт. Там значилось, что компания «Эксклюзивных развлечений «Алиса»» по адресу Зубовский бульвар, дом 5, обязуется провести ряд мероприятий по доставке удовольствий пугательного характера клиенту Слуцкому Р.Г.

Феномен любви зарождается из ненависти. Первым вдохом своим ты ненавидишь чуждый мир, появляясь на свет из девятимесячного кокона матери.
Шлёп по попке – и полетел в любовь.

Идея была не нова. Я подслушал ее. Но открывать тайну ни к чему. Я решил, что буду мастером прикуривания.

Втайне от себя Альберт догадывался, что все так и произойдет.

Яхта встала на киль и упала в крен с правого на левый борт. Диму сорвало с правого борта и как мячик перекинуло на левый. По дороге он запутался ногами в разложенных на палубе концах и повис на леерном ограждении, головой за борт. При этом он не выпустил из рук именно то, что в данный момент надо было отдавать.

В полдвенадцатого ночи дежурный врач вышел из дому и зашагал в сторону отделений. Вся округа уже давно спала глубоким сном. Только у Щёголевых пробивался сквозь шторы слабый свет ночника. Было тихо и свежо. Начинали перекличку петухи

...глядя на его голову, - мы думали, что это голова, нам было легче так думать, - представляли себе, как она покачивается из стороны в сторону в глубоких раздумьях, полных неизвестной нам печали. Для нас он весь и был этой одной “головой”. Мы бы могли сказать, что говоря “голова”, мы имеем в виду “он”.

Как подчас все-таки непредсказуема участь обыкновенного, что называется, «совершенно нормального» человека: его жизнь ограничена лексиконом понятных слов, обиходом прозрачных понятий и правильных поступков, но стоит судьбе выбросить такого человека на край понимания, как он тут же лишается разума. Там, где какой-нибудь невменяемый «фрик», привычный к регулярным скачкам за границу добра и зла, только цинично скривит рот, там так называемый «нормальный человек» возьмет и, недолго думая, свихнется