Рейтинг публикаций

Мы живем в трагическим мире, в мире, котором нет ни грана трагического

...в любом селении рано или поздно будут всех убивать. И потому надо бродить из одного места, где не убивают, в другое. И они брели. И вообще, считали, человек который бродит из одного хорошего места в другое, живёт правильно.
Он не забудет о зле и не будет скучать.

Сегодня 16 апреля. До зоны мы ехали долго, почти четыре дня, хотя обычный поезд проделывает этот путь за 12 часов. Наш вагон прицыпили к почтовому составу и поэтому мы останавливались на каждой большой станции. Проезжали Рязань, Пензу. Видели Волгу– матушку реку, как называют её у нас на Руси. Доехали нормально

Два краснолицых мужика тащат через площадь гигантскую двадцатиметровую сосну, с кряхтением, сопением и матерными облачками пара около открывающихся и закрывающихся ртов. Сосну предполагается использовать в качестве новогодней елки дома у одного из этих мужиков, обвешивать ее игрушками и "дождиком", водить пьяные хороводы.
Пытаются втиснуть сосну в кстати подошедший трамвай. Орут, ругаются, вышвыривают из вагона визжащих пассажиров. Сосна не проходит, упирается в стены, крушит стекла. Умаялись, бросили. Трамвай дальше не пойдет, просьба освободить. Сосна валяется у остановки огромной рухнувшей колонной. Мужики, свирепо-растерянные, курят, плюются, не знают, что делать и как дальше жить.

И всё-таки я – поэт. Я могу писать, только находясь в экстремальных условиях, чувствуя запах разрушения. Разрушая себя, я создаю тексты. Описывая разрушение, я освобождаюсь от него. Я не писатель, набравший опыта и теперь распределяющий его по персонажам и сюжетным ситуациям. Я живу, хлебаю мир и выплёвываю его на бумаге и снова остаюсь пустым

Проснулся в 9 ч. Дорисовывал танк который начал рисовать вчера. Гулял. Ходил с Сергеем на электростанцию. Рисовал самолет. Ходил в город за белым хлебом. Раскрашивал самолет. Гулял. Мама примывалась. Гулял. Обедал, играл с Сергеем в шашки. Гулял. Занимался у Митюшки на турнике. Играл у Сергея дома в домино. Сергей Чекалов дал мне одну марку. Приклеивал марки писал дневник. Лег спать в 11ч.

Как там на самом верху, мы не знаем, а у нас все началось с того, что Иван полетел.

Никто из съемочной группы к/ф «Полное затмение» (в оригинале «Poets Dall Inferno»), истории об отношениях двух классиков французской литературы, и не подозревает, что эта картина спасла жизнь и здоровье мало кому известному за пределами Риги русскому литератору – Жану Пистону. И я вижу в этом некую символику!

апокалипсическая картина: грязные воды огромного озера на месте Города, и в центре – торчащая ратуша, как Медный всадник в петербургском кошмаре Достоевского.

Началось наше знакомство с того, что я случайно подслушал новость – он, мужская половина пары, едет в метро на казнь. Точнее, к месту казни; сама процедура исполнения приговора состоится ранним-ранним утром, как и положено по уголовному кодексу. Она, женская половина, сопровождает его. И вместе с ним переносит эти нелёгкие, ужасные, тягостные часы, стараясь поддержать мужчину, чтобы он не пал духом.

Как учитель пения ничего не хочет знать о крике, так и ты, вероятно, никогда не научишься рисовать. Но ты, собственно, никогда и не хотел учиться.
И все же ты должен. Чтобы это не было слепой любовью к пятну. В каждом из нас живет Ван Гог.

Любовь объявила, что отныне все опустошенные земли будут засажены дицентрой.