Рейтинг публикаций

Что же, раз «умом Россию не понять…», на том можно и успокоиться?

Она раскрывает руки и показывает – поле широоокое. Он сводит руки: а посреди поля – скамееечка. Маахонькая. А на скамеечке – можно потрахаться.

уже уплывает речью тебе невнятной обозначенной синим что красная кровь под кожей на карте где только сны и белые пятна

Даже в утопающей в июньской зелени кирпичной хрущёвке столько невыразимого очарования! Особенно на юге, где в заплетённой виноградом или плющом беседке у подъезда вечером назначает свидание не первое поколение юных пар, а днём собираются молодые мамы с колясками и пенсионеры.

Будто глядишь на солнце сквозь лепесток

На пороге смерти всё чрезвычайно тонкое и гиперчувствительное существо поэта охвачено предощущением чего-то неотвратимого. Каждый выражает это предчувствие различно, сообразно с особенностями своей личности. У некоторых при этом открывается или обостряется пророческий дар.

Где-то в середине апреля, однако, во время краткого похолодания, случилась с ней простуда, а затем – она подозревала даже осложнение на нервную систему – появилась странная и навязчивая мысль, мысль, подобная зову.

Ох, эта смерть – территория, где не ходят наши кредитки. // Смерть – территория нефти, пусть она омоет его грехи.

Я родился на конюшне. Точнее сказать, меня родила конюшня. В один прекрасный летний день я обнаружил себя возле нее – сидящим на коне. (Насколько себя помню, я всегда был на коне.) Рядом уже находилось несколько всадников, подобно мне одетых в доспехи. Я был у конюшни не первый и не последний сын

...в начале 90-х по Москве прокатилась волна загадочных убийств.

В основе изменений скрывается динамика человеческого смысла, развертывающегося в отношении внешней для людей реальности. История не просто лабиринт, многоярусный и многоходовый, но построенный кем-то и когда-то. В толще мироздания она сама прорывает себе все новые и новые ходы, где каждый ход не повторяется уже потому, что все предыдущие обрушиваются, когда мы возвращаемся к началу. Общественная жизнь приобретает и теряет смысл не только в масштабах всей культурно-исторической эпохи, но и в жизни каждого поколения, и даже каждого человека. Вся история втягивается в человеческую жизнь как в непрекращающуюся современность. А значит, современность представляет собою непрерывный поиск и утрату смысла.
Нравится нам это или нет, но мы действительно вступаем в новую эпоху.(...)

Снег \ на столе как будто. \ Хотя, конечно, именно форшмак: \ Фантоли, Сартр, Бурно, обериуты, \ Арго, Рубаи, БЭС, Иван-дурак. \ И всё никак, зачем-то, для кого-то, \ всё для нейронов, не для вен и жил. \ Шершавый снег сухого намолота, \ не тая, снова лето пережил.