Рейтинг публикаций

...Сталин сторожил смерть Горького.

Если обратиться к главным приметам нашего литературного времени, одной из них, на мой взгляд, будет то, что лично мне хочется обозначить как феномен "бедного срулика".

Литература и шпионаж, как известно, вещи взаимосвязанные.

Философия, которая в прозе Буковски мелькает двадцать пятым кадром, в стихах оказывается обнажена.

«Легковесное» человечество само придумало... этот постоянный «холокост, истребление предыдущего поколения ради того, которое идет за ним следом». Мы изобрели орудие уничтожения, которое завершит человеческую историю. По сравнению к этой «метафизической мутацией» кризис любой социальной системы оказывается пустяком и всего лишь одним из многочисленных симптомов той глобальной болезни, что пока остается неназванной.

Грех, грех, бывшая советская интеллигенция!

…смысл нашей жизни раскрывается в судьбе наших потомков, подобно тому как мы своей жизнью придаем смысл существованию родителей и дедов наших.

Человек может быть писателем по складу своего характера и не быть им по профессии. Наоборот, есть профессиональные писатели, делающие на этом хлеб, но по складу характера совершенно не расположенные писать.

С чувством обостренно глубокого удовлетворительного вдохновения, вот уже без малого десятилетие, воспринимает вся Прогрессивная Гуманитарная Общественность Государства Российского регулярно выходящие из РГУП "Чебоксарская типография ?1" (или из ОАО типографии "Новости") крепенькие томики журнала Новое Литературное Обозрение. За время многих лет своей истории, сие изночально хилое, но весьма эксклюзивное интеллектуальное детище своего владетельного хозяина (хозяйки) отошло от белесых небогатых обложечек первоначальных "исторических" номеров в сторону добротнопереплетенного буржуазного глянца и блестящей Радуги Помпезного Хроматизма.

Сюжет есть признак отсутствия литературы. В нем литература останавливается, умирает. В нем прекращается имя.

Казалось бы, – ну, «грязное пятно на карте», какая-то там страна пьяниц и воров, – и всё тут, вопрос исчерпан, плюнули, растёрли и уехали на Запад или в Израиль, да и забыли обо всём неприятном… Ан нет! Нужно три (даже четыре, если добавить публицистику) огромных тома, чтобы долго и тщательно «обличать» эту поистине дьявольскую страну, то и дело пытаясь наставить, хотя бы некоторых «обитателей» этого гиблого места «на путь истинный». Тут явно что-то не так. Как-то картинка не складывается.

Поэт себя видит продолжателем некоей линии русской культуры, которая восходила к его главному увлечению 19 века Вяземскому, затем делала некий заворот к Случевскому, потом к Ходасевичу, Шенгели, Тарловскому... и тут уже продолжалась в живых - Шервинском, Штейнберге...