Рейтинг публикаций

...И вот эта царица подходит ко мне и, как ни в чем ни бывало, произносит: «Привет!» Мозги у меня съехали набекрень, я запутался в рукавах шинели и остолбенел. И понял, что – всё.

Это заметки о смысле жизни, настоящей, полнокровной жизни, которая не должна быть омрачена в конце тяжкими страданиями и тягостным ожиданием смерти.

Не следует опасаться, что соприкоснувшись с работой на компьютере позднее своих сверстников, ребёнок отстанет от них в освоении компьютерной грамотности. Практика показала, что дети XXI века постигают информатику мгновенно, схватывая буквально «на лету». С этим проблем не будет, уверяю вас. Но любыми путями, тушкой, чучелом, чёрным насилием, банальным подкупом или же гнусным обманом – постарайтесь до поры, до времени оградить ребёнка от «мобиловлечения», крайне схожего внешне с алкоголизмом и наркозависимостью.

Сегодня ты самое могущественное существо в его вселенной, а завтра, он снисходительно целует тебя в лоб

5 августа – трагическая дата советской истории. В этот день в 1937 году, во исполнение совершенно секретного приказа № 00447, подписанного наркомом внутренних дел Н.И. Ежовым, на всей территории Советского Союза начались массовые репрессии. Об этом чудовищном приказе знали не только сотрудники органов государственной безопасности, но и руководители областных комитетов ВКП (б) и органов прокуратуры. Их представители составили «тройки», которые приговаривали к расстрелу десятки тысяч ни в чем не повинных людей. А «черновую» работу проводили чекисты, которые с помощью фальсификаций готовили материалы для внесудебных решений пресловутых «троек». Этим чекистам – организаторам массовых репрессий в Ленинграде и Ленинградской области в 1937–1938 годах – и посвящена документальная книга петербургского писателя и историка Евгения Валентиновича Лукина «На палачах крови нет», только что вышедшая в северной столице России.

Вообще тот период на базе был весьма примечательным. Училище тогда реально заботилось о подготовке научно-педагогических кадров, и в течение нескольких лет подбирало склонных к научной работе выпускников и назначало на базу. И вот к моменту моего появления на базе там одновременно скопилась целая плеяда лейтенантов...

Фидель, остров свободы, всё уходит и не возвращается. Но это осталось и попало ко мне. Это осколок блестящего прошлого, это точно уже никто не переиздаст.

Обычно представление о столичных заведениях складывается превратное. Тогда было – что там всё по блату, либо о необходимости каких-то нечеловеческих способностей, чтобы поступать туда на учебу в адъюнктуру. А со мной беседовали нормальные доброжелательные офицеры, без тени снобизма, все, как один, толковые. И самое главное – никаких даже намеков на какие-то неделовые взаимоотношения, типа родственников или каких-то сомнительных услуг. Всё – как учили: в науку – предъяви научную квалификацию. Может быть потому, что мне повезло попасть на выучку к поколению фронтовиков. И первому послевоенному поколению офицеров. Они всё мерили по-настоящему. Это меня (простите за напыщенность) окрылило.

Два окна как два независимых канала местного телевидения

Я осознавал, что моя жизнь меняется кардинально. Накануне я попросил сфотографировать меня во дворе нашего дома. Ну, так… На память. Как зримая точка отсчета.

Читая отклики на публикацию, я старался понять: все ли готовы в нашем обществе к восприятию страшной правды о прошлом – правды, не приукрашенной мифами и «буферными» концепциями? Увы, нетерпимость и закостенелая предвзятость, которые проявились в письмах некоторых читателей, убеждают в обратном.