Рейтинг публикаций

Мир спасет красота, — сказал Достоевский.
Мир спасет красота Алисы, — добил я Достоевского.
Мир будет спасен, если добьют творчество Достоевского, — сказала Алиса.
В этот момент, когда философские размышления обрушились на нас, я почувствовал, что мы находимся в каком-то странном пространстве, где абсурд и логика переплелись в танце.

Они пошли по дорогам истории, разглядывая памятники, замершие словно актеры на сцене. Заходили во дворы архитектуры, развернувшиеся в пространстве, как декорация театра. Отдыхали в саду библиотеки, вкушая плоды с ее деревьев. Разглядывали картины на стенах галереи, рассуждая о характерах их персонажей. Они бродили, как бродит осень, желтыми листьями, шатаясь любовью, качаясь Венецией, и заблудившись на улице чувств – сверялись по карте разума, напоминающей узоры мрамора. Вечером сидели в кафе, обсуждая свои планы на завтра. Электрочастицы бежали по проводам к лампочкам, продлевая их мысли, упирающиеся в стену. Наступающая ночь была для них миром звезд.

Когда детство уходит, забирая с собой всех, кто в те солнечные дни был рядом с тобой, начинаешь понимать, что пустота вокруг тебя – тоже большая ценность, которую нужно беречь. И чем меньше в неё будет проникать инородных тел – особенно живых, дышащих, неугомонных, – тем лучше.

Говорят, зима будет мягкая. А мне уже всё равно: видел я всякие времена, но счастье встречал не часто. Но как раз сегодня с утра меня осенила благодать.

Чудо растворено в воздухе, и, такое лёгкое, реющее, обещает воплотиться вот-вот: может быть даже тридцатого…

Потребы в лошадях почти не осталось, её короедом дотачивал бухгалтерский дебит-кредит, где уход да кормление превышал наработанное одной лошадиной силой. Спохватывались по весне, когда подпирала нужда вспахать и посадить картоху, чинили наскоро остатки полусгнивших хомутишек, выстраивались в очередь за объезженными лошадьми, молодняк же год от года дичал без надлежащего ухода и конюха.

...Никогда я ещё не встречал менее типичного представителя местного населения.

Без нее, возможно, все цвета мира были бы блеклыми тенями, не реализованными возможностями, слабыми нотами не начавшегося концерта. Без нее, как он это очень хорошо понимал, в этой жизни никогда бы не было ни начала, ни конца, ни ощущения страдания или печали, ни ощущения вечности и безмолвия.

А если серьезно – вот только сейчас у Ильи Александровича началась настоящая жизнь, ибо только сейчас на него всерьез обратят внимание. Представят, оценят и возвысят. Поверьте, у нас больше всего любви достается покойникам. Так уж повелось, что вся эта мучительная колгота, именуемая дурным словом творчество, на самом деле никого не интересует. А единственное, что по-настоящему интересует – смерть. Особенно ранняя смерть, с чем мы, собственно, имеем дело. Ранняя смерть – необыкновенная удача. Ранняя смерть – уже успех и мелодия…

Теплица была длинная и напоминала корабль. Генка понял это, когда услышал, как она хлопает. Ветер надувал её, а потом она будто резко выдыхала, и полиэтилен громко хлопал, иногда часто, иногда с большими паузами. Это было здорово, и ему сразу стало ясно, что так же хлопают паруса.

...В жизни мне больше не приходилось встречать человека, который бы так свято и наивно верил в силу красоты и в то, что творящий красивое есть подобие своего творения.