Рейтинг публикаций

Кажется, не только дни стали короче, но и ночи. Просто стихи какие-то: «И дни и ночи – \ Все стало короче...»

Полковник получил краткосрочный отпуск и решил провести его в родной станице. Первым приехал его вестовой. На следующий день он ожидал командира на вокзале, держа на поводе двух коней. Подъехав к околице станицы, они спешились. Вестовой — молодой кубанский казак, отличившийся в бою и совсем недавно получивший должность, был удивлен. Они шли по станице, и каждого встречного полковник приветствовал.

Теперь каждый был занят своим делом: волк выл, отшельник терпел. При этом оба постились.

Мы – часть тебя, ты – часть галактики, галактика – вселенной, вселенная – круга миров, круг миров – Абсолюта, Абсолют – ничто, а ничто – часть нас. Да будет, о солнце, воля твоя прозрачной...

…в тот прекрасный вечер звезды светили где-то над снежными тучами особенно ярко, словно обещая что-то необыкновенное. Или, может, лодочки в сумке как-то особенно грели, придавая уверенности, но все вдруг совпало, и едва N ступила на порог ресторана, как увидела Его.

Обратись к корням, и ты обретешь значение. Следуй за светом, и ты потеряешь его источник. На крайней точке, дальше которой невозможно сдвинуться с места, ты попадешь Туда, где не установлены обычные законы и правила, Туда, где действие не приводит к противодействию, Туда, где не останется ничего такого, что запутывает мысли, Туда, где пространство светится, и свет исходит из него самого, Туда, где больше нет необходимости хитрить или играть по правилам.

Моря не было. Оно пропало. Была безбрежная чёрная яма. А свет слоился, как туман. Свет медленно двигался и сиял над этой ямой. Месяц Ясный висел прямо над этим светом, капитанский китель на нём болтался, как на вешалке; исхудалой рукой он томно двигал слои света то туда, то сюда; и от этого множество оттенков лунности вспыхивали в обманутом воздухе и гасли, вспыхивали и гасли.
- Ваше Сиятельство! Вы неправильно сияете! – прошептала девочка...

…мал Зипунок, а мастеровущий, сработал сошку, из постромков хомутишко, влезла Манёк в хомут, Зипунок за сошкой ходит, так и вспахали, и посадили. Так оно так, только Зипунок остался Зипунком, а вот Мария, Маньком впрягалась, Полканицей выпряглась.

Жизнь, словно красный напиток белых людей, горька на вкус и ароматна на запах, кружит голову и веселит дух, блаженна до тошноты и боли, навязчива и холодна, её хочешь ещё и забываешь всё. Она, как грибы шамана...

«Мы не в силах даже предположить, что будет с нами, нашим этносом, нашей Родиной дальше, но это будет нечто великое и чудесное...»

...Апрель, залив. Пьянел, вдыхая струйку новой воли. Желтенькие, по обрыву; пробуждение, воскрешение, растительная душа, улыбка природы. Блеск, плеск, рыбаки в нимбах, радость на приморском бреге. Брезжит в голубом тумане голый стол Финского залива. Перышко пылится, забытое, ненужное. Чайка-парус. Куда ж нам плыть? (...) Телесная тоска, грусть на корабле. «Общее искусство знаков или искусство обозначения представляет чудесное пособие, так как оно разгружает воображение». Творец монад, Лейбниц. Темная власть этих клейм и печатей. Всё, всё помечено, всё и вся! Люди-знаки: у каждого на руках и на лбу – след Когтя. Читай Иоанна.