Рейтинг публикаций

"...Вы, чтобы двухминутный сюжет сделать – цельный день бегаете с тяжеленным штативом и камерой: снимаете, берёте интервью, нервничайте. А потом ещё надо текст вымучивать, да всё смонтировать и озвучить. Столько мороки! То ли дело у меня профессия: навёл фотик – щёлк – и баран в багажнике. Уже освежёванный! Ещё раз – щёлк – и мешок гречки на гарнир! Уметь надо профессию выбирать, молодые люди".

...рядом с ней лежало чудовище. Оно походило на человека, только не было на нем ни единого волоска, а с ног до головы, его тело было залеплено серебристой чешуей. Внезапно Леночка поняла, что это Иван Петрович лежит перед ней.

Не пытайтесь смешаться с толпой – найдет!

Такой наглости Родик не ожидал – лично он, поменявший за свою жизнь целых два садика – один возле Беш Мяртябя, другой – на Ази Асланова, дураком себя не считал! Даже наоборот – за три четверти, которые он уже успел отучиться в школе, лучше него писала и считала только девочка Оля! А читал Родька – лучше всех! Его даже по телевизору показывали, когда ему пять лет было – из библиотеки имени Белинского как самого маленького читателя!

Я ломал себе голову, потерял сон, у меня испортился аппетит, и с поразительным постоянством передо мной вставала картина лесного душегубства – элементарная и в тоже время невообразимо сложная.

"Ха-ха-ха-ха-ха!" - оперным басом загоготал высокий. А маленький, зажав два пальца во рту, свистнул звенящим свистом... И мы помчались. Дальше, дальше, дальше – в строну Летнего сада...

Пойми, Вадим, я готов очень дорого заплатить за человеческую душу, настолько дорого, что тебе и не представить, но...

Да уж, Бруклин — не самая аппетитная часть Большого Яблока, как по традиции иногда еще называют Нью-Сити, но жить здесь можно, если соблюдать правила червоточин и знать свое место в системе, а Джой свое место в системе знал. Он давно научился находить баланс между законами улицы и законами Конфедерации.

Маленький, отлетал Георгий, старомодный, как пиджак, со всеми условностями земли и всего того, что привязывает к жизни. Со своей смертью он открыл не то, чтобы лазейку, но как будто показал пример какой-то другой, изначальной пустоты, словно бы его, Георгия, никогда и не было, а значит, и не было всей этой мультипликационной жизни, словно бы нарисованной электронным карандашом поверх экрана.

Нас человек семь, всем нам по четырнадцать-шестнадцать лет. А Сане двадцать восемь. Конечно мы не хотели, чтобы с нами тусовался умственно отсталый. И поэтому всегда его кидали – хитростью, или откровенно посылали. Но порой из жалости брали гулять с собой.

Мужики! Я для Вас командир, как и для всей группы только в строю. А в курилке и жизни я, как прежде. Есть возражения или согласны?