Комментарий | 0

Зоркий

 
 
 
 
 
Я один в кабинете. Сижу за столом. Напротив – гостевой стул, за ним белая стена. Справа от меня висит календарь, а за мной – фотография; на неё посетители бросают взгляды и расслабляются – напряжение из разговора уходит…
 
– Можно?
– Войдите.
 
…Когда наш офис переехал в центр Москвы, я поначалу выходил в обед прогуляться: разглядывал на соседних улочках особнячки, не успевшие обратиться в декорацию офисов, – в общем, удовлетворял своё краеведческое любопытство.
Как-то завернул в переулок – узкий даже по меркам дореволюционного города. С одной стороны – кирпичное двухэтажное здание (в прошлом, наверное, доходный дом), с другой – высокий особняк; мне даже пришлось задрать голову, чтобы взглядом дотянуться до крыши.
– Обман зрения, – услышал я и, обернувшись, увидел в окне седую шевелюру. – Переулок узкий, поэтому и кажется, что дом высокий.
– Понятно, – ответил я и хотел двинуться дальше, но объяснение продолжилось:
– Правда, в особняке потолки высокие. И у нас тоже, хотя наш дом строили гораздо позже. А сейчас такой высоты потолки вообще не делают. Вот вы бы зашли ко мне и сами увидели.
«Тронутый, – решил я, – или… одинокий».
Зашёл. Поднялся по лестнице на второй этаж, позвонил – открылась дверь.
Обладателем высоких потолков оказался старик-инвалид; он передвигался с помощью костылей, очень медленно, и выражение его лица всё время искажала гримаса, оттого что каждый шаг давался ему нелегко. Мы добрались до комнаты, потом до окна. Именно у окна, как я понял, хозяин квартиры проводил большую часть времени: на широком подоконнике находилась тарелка с варёной картошкой, чашка с недопитым чаем; здесь же блестел объективом древненький «Зенит», валялись фотографии.
Старик плюхнулся изнеможённо на стул и, отдышавшись, затянул утомительный разговор – на весь мой обеденный перерыв. Подарил на прощание фото, одно из тех, что валялись у него на подоконнике, – на всех снимках было одно и то же: особняк…
 
– А ведь особняка больше нет, – огорошивает меня посетитель (вошедший уже успел освоиться и разглядеть фотографию).
– Как нет? – удивляюсь я.
– А так. Всю начинку выломали, оставили только стены, начали котлован рыть – стены и рухнули. Теперь ваше фото – история, хотя и не только ваше, – у меня на столе одна за другой появляются глянцевые карточки. – Узнаёте?
– Откуда у вас они?
– Оттуда, откуда, наверное, и у вас. Он к себе зазывал? Предлагал? Вы взяли? Сколько?
– Одну, больше не предлагал.
– И мне тоже всякий раз одну предлагал. Вон сколько пришлось ходить, – мужчина переводит дух.
– А зачем вам столько? – интересуюсь я.
– Как зачем? – это же шедевры, самые настоящие. Устрою выставку. Вы знаете, что Пиросмани никто за художника не считал, пока его картины в Париже не выставили? А знаете, сколько теперь за его работы дают?
– Не знаю, а что старик думает по этому поводу?
– Умер старик. Захожу на днях – тётка какая-то открыла, родственницей назвалась. Говорит, так и так – умер.
– А причина?
– Наверное, от старости. Или оттого, что особняк погиб, – ведь старик привык его видеть каждый день.
 
…Вернувшись с прогулки, я выложил снимок на стол и стал время от времени на него поглядывать. И чем больше смотрел, тем больше мне он нравился. Было что-то трогательное в длинных тенях от закатного освещения, делающих портик здания загадочно-рельефным, в паре голубей, стремительно планирующих через пространство кадра, в удивлении на лице ребёнка, следящего из окна за их полётом, в отражении неба в стёклах окон верхних этажей. Вспомнились слова старика: «Из окна я вижу больше, чем вам кажется» …
 
– А мне кажется, ему всегда небо хотелось увидеть, – говорю я.
– Не знаю, может быть, – соглашается знаток Пиросмани. – Теперь из его окна такой классный вид открывается, и простора, простора столько… Так вы у него только раз были?

 

Последние публикации: 
Синий час (22/08/2022)
Забытое (27/05/2022)
Похороны вазы (16/05/2018)
Моль (16/02/2017)
Сердце голубя (09/02/2016)
Манекен (29/01/2014)

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS