Территория невидимок
Дмитрий Близнюк (30/10/2018)
![](/sites/default/files/u16/snow.jpg)
Уран в 38
как прекрасен ее пупок.
такие изящные выемки находишь в бракованных свечах
или на стволах вишен — место, где обнажилась кость,
отмерла старая ветвь или передумала рождаться новая.
узкие джинсы — когда развешивает их на стуле —
похожи на картонные цилиндры внутри рулонов.
босоножки на высоких каблуках —
жилистые царицы-скорпионши
с выводком жал, выкрашенных черно-алым.
и главное — глаза. глаза... там всегда
мреют и плывут зеленовато-серые рассветы
инопланетные,
или угасают янтарно-жемчужные закаты
безлюдные.
таинственная планета, и жизни — разумной, хищной —
на ней нет,
или она ловко прячется от меня
за границами век, за туманами и озерами.
иногда промелькнет пятнистый монстр страсти,
точно перед объективом дискавери,
но отвлекают пыльно-шелковые облака,
темное пульсирующее солнце.
ее красота отзывчива и тепла — будто трон с подогревом
или электрический стул с подушечкой от геморроя.
заботливая красавица,
не трепанированная зубчатой самовлюбленностью, —
это редкость: так бриллиант в кольце
искренне переживает, если ты порезался
во время бритья. кто же ее создал,
подарил мне?
все вещи в доме пахнут ароматным уютом,
и даже гладильная доска — близорукий птенец птеродактиля —
смотрит на меня великодушно.
а почему бы и нет?
во мне скопилось так много любви — как радия в закромах
миролюбивого диктатора.
пора уже устроить небольшой термоядерный взрыв
семейного счастья.
снежные русалки
идем сквозь снегопад. вечер.
то ли улыбаюсь, то ли кривлюсь. плотная тишина
проступила, как белые вены в синем воздухе,
стеклянная кожа покрылась пупырышками —
и мягкий хруст твоих сапожек. ты мне что-то говоришь
(о проросшем луке, о пользе рыбьего жира),
а слова косо и глухо врезаются в снежное марево,
как бревна сплавляемого леса по ночной реке,
но я отдаю тебе сколотую часть головы с ухом,
как ручку от разбитой чаши — сам же слушаю снегопад,
заповеди снежинок: не люби, кружись, избегай
тепла и тогда попадешь после весны в ледяной рай...
брр… сколько же миров, которые мы никогда не поймем
и они не поймут нас. держимся за руки
(потертая медная бляха «влюбленность»),
сплющиваем пропасть между нами, а снегопад
киянкой тополей
забивает огни, электрические гвозди, золотых ежей
в густую тьму, отороченную насыщенной синевой,
и движется снег с подветренной стороны на деревьях —
шевелят плавниками снежные русалки
на черных ветвистых стволах,
но они счастливы! господи,
сколько же вокруг снежинок — снаружи и на ребрах… внутри
мы — полубоги — идем сквозь рваные сети зимы,
а сумасшедший разбрасывает почтовые марки
с сенбернарами, как конфетти...
* * *
...срез бескрайнего океана. а там…
а там мертвые небоскребы клубятся в бездне
под нами, косяки сонных рыб замерли над проспектом,
как подростки с листовками,
и церковь, точно космический корабль, покрытый илом.
и грациозно проплывают лица-медузы —
люди, которых мы когда-то любили...
* * *
утренний воздух
пахнет мокрой солью и ненаписанным стихотворением,
чмокает холодильник беззубыми деснами,
и ты вспоминаешь спиной сознания —
река из детства, широкая в бедрах, легла на спину.
точно дохлые коровы после наводнения,
дрейфует весенний снег в черных проталинах,
а выше нахохлился, как совенок, твой родной городок —
там жирафы из красного кирпича пятиэтажек
мерно пожирают плоды со спутникового дерева.
это не грусть, не ностальгия, не мысли ни о чем —
это принцессе в гареме приснился отчий дом, и она
еще не стала частью эротической сороконожки,
покорной, подлой, коварной.
***
день странный, гнетущий и неподвижный,
и в то же время легкий, плоский, как высохший клоп.
трава на лужайке играет в заключенных,
скованных одним фотосинтезом.
и яркие пятна тюльпанов плотоядно бросаются в глаза –
гетеродонтозаврики с напомаженными пастями.
по любой теории вероятности – всё это невероятно.
ты, я, мы, хмуро-солнечный день
под жемчужным облачным полиэтиленом,
мыльный пузырь, который отказывается лопаться.
и радужная пленка прочней, чем кожа ската.
ты смотришь по-женски вопросительно,
но нет, я здоров, любимая, я здоров,
а вот все формы жизни – звездная болезнь вселенной,
и время её вылечит – вылечит от нас.
смотри же, как красиво срываются в голубую пропасть
вальсирующие пары скворцов.
давай же обнимемся. просто так.
день странный, гнетущий и неподвижный,
и в то же время легкий, плоский, как высохший клоп.
трава на лужайке играет в заключенных,
скованных одним фотосинтезом.
и яркие пятна тюльпанов плотоядно бросаются в глаза –
гетеродонтозаврики с напомаженными пастями.
по любой теории вероятности – всё это невероятно.
ты, я, мы, хмуро-солнечный день
под жемчужным облачным полиэтиленом,
мыльный пузырь, который отказывается лопаться.
и радужная пленка прочней, чем кожа ската.
ты смотришь по-женски вопросительно,
но нет, я здоров, любимая, я здоров,
а вот все формы жизни – звездная болезнь вселенной,
и время её вылечит – вылечит от нас.
смотри же, как красиво срываются в голубую пропасть
вальсирующие пары скворцов.
давай же обнимемся. просто так.
* * *
жизнь — как рукопись, которая растет сама по себе,
вермишель, брошенная в кипяток бытия.
набухает словами, и ты сам не знаешь —
опубликуют? что останется после тебя?
нелепая ария детского вранья.
* * *
вечность проплывает мимо
величественно и презрительно, как гренландский кит.
эти брызги, минуты, секунды — смотри, они твои…
нищая форма жизни...
но я улыбнусь: на ваших прочных космических крейсерах
миллионолетья
никого нет, а звезды бессмысленны — ядерные плевки.
все планеты сногсшибательно мертвы
и ядовиты.
смотри, вечность, на нашем утлом плоту
из плоти, кредиток и быстрых слов
кипит жизнь, борщ и любовь...
* * *
прошлое — территория невидимок.
мы брели по мелководью — лики ступней —
брели по лезвию искривленного меча,
и закат разливал золото по травам —
подсолнечное масло в зеленые бокалы...
***
так в юности высовываешь голову
из окна дребезжащего трамвая.
и теплый ветер бьет по коренным зубам,
будто невропатолог молоточком по коленям.
заливает в твою глотку расплавленный хрусталь,
а ты, счастливый фальшивомонетчик, ухмыляешься,
задыхаешься, щуришься,
и об твою голову с глухим звоном
разбиваются воздушные замки –
разлетаются на пузырчатые осколки кислорода, а тебе
так хочется жить – до сказочной жути,
до нежного озноба,
от неземной тихой радости
бурлит оптимизм – золотое озеро с пираньями,
в которое забрела глупая раненая корова.
и ты летишь в карете, обвязанной пачками динамита,
сардельками смерти, и за тобой
бархатно, штриховано тает бикфордов шнур,
ты знаешь – огонек тебя не догонит,
а когда всё же догонит – ты встретишь тихий
шипящий сквозняк лицом к лицу:
револьверное дуло, приставленное к дверному глазку,
чтобы запечатлеть последние картинки
в чудном, разлетающемся мозгу –
на живые, хнычущие осколки.
из окна дребезжащего трамвая.
и теплый ветер бьет по коренным зубам,
будто невропатолог молоточком по коленям.
заливает в твою глотку расплавленный хрусталь,
а ты, счастливый фальшивомонетчик, ухмыляешься,
задыхаешься, щуришься,
и об твою голову с глухим звоном
разбиваются воздушные замки –
разлетаются на пузырчатые осколки кислорода, а тебе
так хочется жить – до сказочной жути,
до нежного озноба,
от неземной тихой радости
бурлит оптимизм – золотое озеро с пираньями,
в которое забрела глупая раненая корова.
и ты летишь в карете, обвязанной пачками динамита,
сардельками смерти, и за тобой
бархатно, штриховано тает бикфордов шнур,
ты знаешь – огонек тебя не догонит,
а когда всё же догонит – ты встретишь тихий
шипящий сквозняк лицом к лицу:
револьверное дуло, приставленное к дверному глазку,
чтобы запечатлеть последние картинки
в чудном, разлетающемся мозгу –
на живые, хнычущие осколки.
Последние публикации:
Твин Пикс –
(26/10/2021)
Джаз-птица –
(27/04/2021)
Парфюмер –
(11/06/2020)
Жемчужные фермы Х –
(20/01/2020)
Электрический снегопад –
(22/08/2019)
За моей нежностью прячется зверь –
(06/06/2019)
Письма в огонь –
(21/01/2019)
Вигилии –
(06/06/2018)
Девушка с письмом в бутылке –
(05/02/2018)
Река Однаждывойтиневыйти –
(31/10/2017)
Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы