Посредине лета

 

 

 

 

 

трамонтана

 

ветер свивается с ветром
словно два сердца в груди
ветер счастья и ветер безумия
пиренейский тяжелый простор
оплывает складками времени
золотистой свободой взбирается 
по стволу разросшейся пинии
тонкий посвист рождается ширится
древним свитком от Тацита Плинию
топкой тропкой святой Евфросинии
с ледяными ее трясинами
и напевами лебедиными
ветер свивается с ветром
словно в груди два сердца

 

 

 

***
 
середина лета это вечность
с громкими созвездьями в обнимку
с мокрыми созвучьями вдогонку
в лужи звезды запросто роняя
и просушивая утреннюю дымку
знаешь вечность – середина лета
замерший на острие листочка
жук внимательный от тишины внезапной
взгляд рассеянно поставленный на точке
 
 
 
 
 
 
цветок жимолости
 
 
не сумев стать прозрачным крылом стрекозы
он забудет грусть и в веселую вечность уйдет
прикрывая собой соловьиной просодии пыл
и ныряющий ласточкин лет
страх тревога  краса -  букет
дарит в непройденный путь
взгляд - обратная сторона души миг
жимолость жалость жуть
тонкий цветок узнаваемый вздох
заката бледная нить
простым свободным своим естеством
воскреснуть пропеть обвить
 
 
 
 
 
 
поминовение
 
 
нет лучшей памяти чем чистая вода
издалека из ледника за облака
гудящая бормочущая за бока
хватающая травы камни
умойся обрами ее руками
не прикасайся к времени слезами
не сдабривая солью чистоту
свистящий времени порыв
наперевес его черту
неси разрыв надрыв аорту
как стебель пустоты
забытое гнездо
коль в гибель смотришь
и солнечных лучей
в кристальной рюмке тьма
в ней влаги мякоть
всхлип полутеней
что вслепую плакать
смерть уже родней
и день последний в ней
и времени прозрачная вода
 
 
 
 
 
 
***
 
слышишь старость в глаза стучит
словно в окна
дни сменяются в ритме
гавота
слепит небо своей многосвечностью
и минуты сочатся  беспечностью
колосится словами млечное
рвется просится позаплечное
ровно  смотрит тебе в переносицу
слепит небо своей многосвечностью
стелет вещее разноголосие
вдруг увидит-услышит
кто-то

 

 

 

***
 
я на эту тяжелую землю смотрю
трудно вновь воскресать
зимний холод и сон
смыкая усталые белые вежды
замирает пространством
времени склон
трудно вновь воскресать
но приходит весна
с головой накрывает надеждой
и из черного морока пагубных дум
вырывается свет
и стремится как прежде
над полями пустот
жаркий воздух плясать

 

 
 
 
 
 
Квадрат вальса
 
 
Падает снег
Каждая снежинка как звук
Как цветок как неведомый смысл
Каждая снежинка
Как маленький десантник
Как затерявшийся парашютист
Смотрит искоса
Примеряется прислушивается
Замирает от неизвестности
Мы стоим на переходе
Март
Ночь
Красный
Но суть не в этом
На другой стороне у столба
Как и полагается
Два человека мирно беседуют
Слегка пошатываясь
Напевные интонации становятся громче
Один словно чуть отстраняется
Прощается хочет идти
Другой обнимает его
Крепко порывисто и надолго
Нестройно они ходят квадратом вальса
Две фигуры в черных пальто
Из черных квадратиков и кругов
Нестройно ходят квадратом вальса
По темной улице объятия слов
Спасибо тебе спасибо
Мне никогда в жизни никто не помогал
Только семья
Ни один человек
Только моя родная семья
Знаешь а моя дочь
Темно но все видно
Снег но не холодно
Вечный Мармеладов
«Понимаете ли вы, милостивый государь,
Что значит, когда уже некуда больше идти»
Улица слушает как старая нянька
Март
Ночь
Зеленый
 
 
 
 
 
 
***
 
 
Совсем вселенная… друг… Петербург…
Струящийся мрамор, холодные плечи.
Моря восторг и вздох столетий…
Завитки зеленых весенних кудрей.
Румяной Москве с азиатским наречием
Зябнуть в плаще твоих белых ночей.
В лицах мягкость и память тревожная.
Скачет плач переулком ничей.
Под порог тишина осторожная
Связку прячет забытых ключей.

 

 

 

 

***

Если к тебе
Подойти вплотную
Птицы в стаю совьются
В сеть
Густую
Если увидеть издалека
Тронется вспять
Птичья река
Если ветер речной гол
Дом небесный сир
В облаке брешь прожжет
Опрокинутый 
Птичий мир

 

 

 

лето

 

лето
времени подол
расписанный горами и морями
лесами и холмами
звездами болями истинами
дыхания шепоты дуновения
скрыты под подолом времени
оживают они вздрагивают просыпаются
лето времени подол играет развевается
он летит словно теплый ветер
где молчанье царит и неведенье
где сермяжный суконный север
правит оленьи свои колыбели
и исподом течет бесконечность
обереговой вязью травы
узорятся по низу подола
словно господин год в лихой пляске
высоко закидывает край одежды
до седой северной печальной
головы господина года
вьются летние жаркие ткани
и в зрачках его зимних недвижных
видим мы отражение лета
мы читаем память о лете
о душистой рубашке крапивной
и о спинах богатых крылами
и смеемся как летние дети
лебединые тянем шеи

 

 

 

 

***

Смеющейся рифмой,
Неистовым шквалом,
Грозя обратиться в слова,
Шагала земля подо мной 
И Шагала
Взлетала на небо семья.
Не нужно Икара,
Но небо когда-то
Казалось синонимом «я».
Лазурное небо, немое начало,
И как тебя ни обозначь,
Когда станет цвета и воздуха мало,
Небесный настроит скрипач.