Певец

 
 
 
                                                      Чертополох. Фото автора.
 
 
 
 
Певец
 
                                          И.Ф.
 
            1
 
Тянешь перья из метелки —
То рябей, а то черней,
Сзади хруст сухой и колкий —
Иглы сыплющихся дней.
 
Что ушло, чему вернуться,
Может, время прибирать
Елку, пироги, да блюдца,
Да игрушечную рать?
 
С этой участью картинной
Ты поладишь, наконец,
Силиконовой долины
Непрославленный певец.
 
 
                   2
 
Что приснится в жизни длинной?
Джакаранда и калина
И восторг неодолимый
Неприкаянных сердец.
 
Кто возьмет твои картины,
Сохранит сосуд из глины,
Силиконовой долины
Незамеченный певец?
 
 
 
 
Путь земной
 
Вот скажут: "жизнь земная", "путь земной"...
А назовешь дорогой ли, страной,
дворцом, или горой, или полетом?
Пошатывает зыбкость адресов,
где мера миль, весов или часов
равна звучанью протяженной ноты
латунного рожка. Или трубы,
прикинувшейся вестницей судьбы.
 
 
 
 
Похмельный дактиль
 
1. Вальс
 
Музыку русского вальса морского,
песню ковбойских степей,
русское слово, английское слово
водкой иль виски запей.
 
Не постигай, и не будешь настигнут,
словно как лузер и лох,
тем, что не сталось, за что так обидно,
что навалилось врасплох.
 
 
2. Обоз
 
Дальше и дальше волной горьковатой
катится дактиль во мне
мимо насмешливых трелей пернатых
в этой весенней стране.
 
Мимо и мимо небесного грима,
мимов, медуз и мимоз
тянется внутренним жаром палимый
тлеющей мысли обоз.
 
 
 
 
Полог
 
За пологами ближних дней
Судьбы невнятное ворчанье
 
Тропа теряется в стерне
Стихи во мне
А речь в молчанье.
 
 
 
 
Ленты и нить
 
Ленты лесов, развернитесь длинней —
сотни плетенок на скатерти дней,
ленты из улиц, заливов и гор
кто-то вплетает в весенний узор.
 
Вечер двуствольные строки навел,
в клетке на кухне свердловский щегол,
тянется речь — шелкопрядная нить
и не желает меня отпустить.
 
Знает, небось, что по черной реке
белому кокону плыть налегке,
белого шелка невесте напрясть,
чтоб навертелась у зеркала всласть.
 
 
 
 
Чертополох
 
По пригорку подняться непросто —
узкий выход к тропинке заглох:
в полтора человеческих роста
поднимается чертополох.
 
И ликуют белесые листья,
и колючками жалить готов,
и дичает еще мускулистей
в фиолетовых звездах цветов.         
 
 
 
 
Неторопливые дожди
 
Неторопливые дожди
уравнивают судьбы листьев
на ветках и на дне аллей,
 
и так же медленно в груди
опустится осадок мглистый
на сто заезженных колей,
 
и так же медленно, как вздох
роняет груз воспоминаний,
мы в окна погружаем взгляд,
 
и времени чертополох
пронзает кружево желаний,
соткавшееся невпопад.
 
 
 
 
Заросли
 
Чертополох покрылся пухом,
к сухим прощаниям готов;
в колючих зарослях разруха
шипов и вянущих цветов.
 
В низине подросли метелки,
и окаймляет наш овраг
разросшийся под шелест колкий
какой-то белокурый злак.
 
Чуть дальше киноварью странной
горит у изгороди грунт,
смешавшийся с пыльцой багряной
щетинистых цветочных рун.
 
Причудам климата внимая,
в футболках вымокших идем,
когда, калифорнийским маем,
округа залита дождем.
 
 
 
 
Железнодорожное
 
Низкое солнце сквозь сосны
шпалы кладет из теней,
корпус сплошной, бесполосный
изображает туннель.
 
Там, на Нагатинской, с сыном,
в прошлые наши года
мы наблюдали, как длинным
строем идут поезда.
 
Как устремляется скорый,
с лязгом ползет товарняк
и под шлагбаум шоферы
щелкнут бычком просто так.
 
 
 
 
Созвучия
 
Черный бархат и звездные всходы,
фонарей бело-желтая гать.
кто назначил в последние годы
мне стихи непрестанно слагать?
 
Кто решил, чтоб весенние кущи,
их сиреневый пенный настой,
опьяняли кипеньем цветущим,
завершившись канцоной простой?               
 
Не отменит прокорм, и заботы,
и болезни кривую печать.
Но спасибо, что тихие ноты
мне в созвучья дано заключать.
 
 
 
 
Сумрак
 
Кто в этом сумраке не был,
разве ему объяснишь?
Срезано черное небо
точно по контурам крыш.
 
Крона секвойная тонет,
сосен и кленов полста.
В плотном безмерном картоне
молча царит пустота.
 
Редкие звездочки блещут,
подслеповато искря
мгле вороной и зловещей,
бросившей в ночь якоря.
 
 
 
 
Орешник
 
Мне поведал пересмешник,
что зимой цветет орешник
(речь идет о фундуке).
 
Стайки ирисов, азалий
про шиповник рассказали —
он растет невдалеке.
 
Изумрудный строй растений
и утрат густые тени
перемешаны в тиши.
 
И шуршат в середке самой
раз подаренные мамой
детские карандаши.
 
 
 
 
 
Медальоны
 
В моих медальонах, в театриках дней
стоят, и бредут, и звенят
холмы, и заливы, и россыпь огней,
и громкая птичья возня.
 
Стеклом и металлом блестит небоскреб,
в аллеях дома-теремки,
искрится забытый свердловский сугроб,
выныривают поплавки.
 
По глади, по ряби, по пенным волнам,
в просторах лесов и небес,
расплещется речь, принесенная нам,
живущим с талантом и без.
 
И в той же размеренной сетке широт,
внезапно пронзив облака,
безмолвие камнем на землю падет
и в камне застынет рука.
 
 
 
 
 
Мне снилось
 
Мне снилось, что ты полюбила меня,
и скрытой улыбки бутон
алел шелестящим предвестьем огня,
которым я был опален.
 
И мы навещали леса и друзей,
и взгляд погружался в листву.
Я знал, что на этой счастливой стезе
не встречу тебя наяву.
 
 
 
 
Мята
 
Вдоль патио заросли мяты,
шершавой, пахучей, как встарь.
В сомбреро, в рубашке хлопчатой
читаю свой новый букварь,
 
где к югу скалистые Анды,
Каскадные горы вокруг,
синеют костры джакаранды,
ликует пернатый досуг.
 
Скажи, пересмешник, порхая
узорными дугами крыл,
где прячется радость живая,
к которой я путь позабыл?
 
 
 
 
Яркое облако
 
Шишку сосновую пнешь ненароком —
Звук пробежит костяной.
 
Грозное облако мчится к востоку,
Контур подсвечен луной.
 
За лоскутом фосфорической ваты
Прячется звездный улов.
 
Остановись, хоровод бесноватый
Вслед завихрившихся слов!
 
 
 
Оттенки
 
Рябит в излучине ручей —
плеск ветерка и мошек.
От цапель, уток и грачей
овраг в цветной горошек.
 
Нефрит, зеленка, изумруд —
да кто сочтет оттенки,
когда трава и кроны пьют
апрельских ливней пенки?
 
Шпалеры розовых кустов
и серых луж стекольца,
где кружится узор листов
и чашечки эшшольций.
 
 
 
 
Индиго
 
Индиговый полог вечерних часов
над летним пейзажем темней,
вращается бисерное колесо
земных разноцветных огней.
 
Пропахла округа индийской едой,
вверху самолеты ворчат
и вслед им косятся звезда за звездой,
как взгляды небесных волчат.
 
 
 
 
Уклонист
 
От судьбы уклонившийся выбор —
как планета под яркой луной;
это стоик, мудрец или кибер
по режиму командуют мной.
 
Это заткнутых ран и пробоин
в тишине костенеет стена,
это прошлое шепчет: “достоин”, -
но прошли уже те времена.
Последние публикации: