Литературная критика

Рейтинг раздела

Морфология хаванины
— Лев Пирогов
(10/09/2002)
Внимательный читатель, того и гляди, спросит: отчего это автор написал столь чудовищно чудовищную херню? Пока я жив, объясняю: оттого написал, что меня к ней подвигли два обстоятельства: письмо от Кирилла Куталова-Постолль, полученное по компьютерной сети Интернет, и спор с Денисом Яцутко, произведенный за бутылкой расслабляющего напитка Олжан-Сы (водка, настоянная на листиках и соцветиях анаши).
Томатная соната.
— Евгений Иz
(09/09/2002)
Несомненным плюсом "Семейства пасленовых" является его язык. Неслучайно еще в рукописи этот дебютный роман Д. Бавильского номинировался на премию "Национальный бестселлер". Сейчас так мало пишут.
Моя история русской литературы №9. Коллеги.
— Маруся Климова
(05/09/2002)
...Короче говоря, и Селин, и Леонтьев были совершенно посторонними людьми в литературе - лично у меня в этом нет никаких сомнений. И тем не менее, оба сорвали неплохой куш! И все благодаря своей хорошо припрятанной в рукаве козырной карте! Своему богатому жизненному и профессиональному опыту, который они ловко перенесли в совершенно иную сферу!
Продолжая дело Керуака.
— Евгений Иz
(03/09/2002)
Дмитрий Григорьев, петербургский поэт, писатель и художник, невзирая на внушительный пласт времени, отделяющий его от американского пионера "рюкзачного" движения Дж.Керуака, решительно и бесповоротно идет по стопам знаменитого битника и продолжает его дело. Продолжает, впрочем, по-своему, по-питерски.
Блеск и нищета кулинарии.
— Сергей Малашенок
(02/09/2002)
Русская классическая литература насквозь философична именно потому, что занимается... ситуациями выпадения homo в философию чисто по ходу событий. Она, эта наша литература имеет всемирное значение, и именно с самого начала, так как одновременно и связала и противопоставила хлеб и смерть. "Где стол был яств, там гроб стоит".
Рыбный четверг. Моя борьба.
— Лев Пирогов
(02/09/2002)
Диссидент Бабушкин очень хотел изменить Родине. Не до такой, конечно, степени, чтоб сразу к высшей мере или, там, в лагеря, а как-нибудь, чтоб быстренько обменяли на ихнего борца за светлое будущее. Иного способа украсить свою жизнь значительными событиям Бабушкин просто не умел придумать. А жизнь не украшенная очень его тяготила: инженер, 120-140 рэ, к восьми на работу, к пяти с работы, летом на прополку, осенью на уборку, знакомые дамы весьма однообразны. А тут бы - фотография в "Пари Матч", рукопожатие Киссинджера, пресс-конференции: И главное, попав туда, можно было бы на весь мир рассказать по радио "Свобода" все, что он думает про парторга, профорга и главного инженера.
Лепота по-американски.
— Евгений Иz
(29/08/2002)
Тем, кого в силу молодости лет не совсем удовлетворили похождения английского подростка Адриана Моула из недавно изданного у нас двухтомника Сью Таунсенд вполне гарантированно может подойти эта замечательная книга. Здесь и подросток постарше, и пол у него противоположный, и обитает он в Америке. Да и сама книга является первой в интереснейшей серии "За иллюминатором" - серии, представляемой дорогой сердцу книгофила и библиомана "Иностранной литературой".
Рыбный четверг. Ольшанский и бесы.
— Лев Пирогов
(28/08/2002)
Основоположник Консервативной Революции не учил, что "все люди добрые". Он учил нас ответственности. Жить, зная, что люди злы, и стремиться превозмогать это знание. Либералы же (будем понимать это ругательство расширительно - "постпротестанты") перетолковали Евангелие в духе сентиментальной сказочки о расслабленной немотивированной любви, для достижения которой не нужно никаких усилий, никакого внутреннего борения.
Моя история русской литературы №8. Нетленная красота.
— Маруся Климова
(27/08/2002)
Леонтьев является автором самых парадоксальных суждений о русской литературе девятнадцатого века. Он ставил графа Вронского выше Толстого, а Чичикова - выше Гоголя, именно Леонтьеву принадлежит, пожалуй, самое меткое определение эстетизма, в соответствии с которым "подлинный эстетик при демократии должен быть немного за деспотизм, а в период деспотизма - за демократию..."
Рыбный четверг. Испытание временем.
— Лев Пирогов
(26/08/2002)
Ничто так не изменяет мир, как его описание. Философы объясняют это правило с помощью следующего парадокса. Представьте себе Книгу, в которую заносятся все состояния вселенной в каждый момент ее существования, все происходящие в ней изменения. Для простоты задачи представьте, что вселенная эта конечна. Будет ли такая Книга написана? Нет, потому что акты записи тоже происходят во вселенной и являются ее изменениями - так же, как и акты записи записей.
"Странная вещь, непонятная вещь:"
— Сергей Малашенок
(25/08/2002)
Есть вещи, о которых не следует догадываться человеку! Да мы бы и не догадались, если бы не все та же русская литература. Беда ведь не в том, что Гоголь был псих, а в том, что он знал об этом, и о том, что не только он! Ему бы молчать, а он раструбил на весь свет. Весь-то свет не поверил, а мы, русские, поверили, ибо по степной природе своей наивно видели (и видим) в правде: правду. В то время как, возможно, в правде-то этой правды и нет?!
Кризис жанра
— Лев Пирогов
(22/08/2002)
В "Эстетике" Гегеля обозначены две основные жанровые разновидности эпоса. Первая из них - героический эпос, соответствующий тем историческим условиям, которые не стесняют гражданской инициативы отдельной личности. Не будем далеко ходить за примерами: прекрасными образцами "не стесненной гражданской инициативы" в русской литературе были Тарас Бульба и Павел Иванович Чичиков. Удивительно ли, что оба они возникли в период активного поиска национально-литературной идентичности?
Замбестселлера.
— Евгений Иz
(22/08/2002)
Двадцатилетняя студентка журфака из Екатеринбурга однажды разместила свои короткие рассказы в интернете на сайте Проза.ру. Казалось бы, вот и все - русский интернет полон самодеятельной прозой, единственной аудиторией которой способны быть лишь пользователи сети. Однако, вышло по-другому. Сборник рассказов был номинирован на литературный конкурс "Национальный Бестселлер", само название которого говорит о ранге и величине участвующих в нем писателей, а также о размере "стимуляции" т.е. денежного приза.
Рыбный четверг. Заявляю о преступлении.
— Лев Пирогов
(21/08/2002)
Есть нравственный закон над нами и нравственное чувство внутри нас - перемена мест слагаемых ведет к тяжкому вестибулярному расстройству. Попытка окружить "правовым полем" проблему, требующую от человека напряжений индивидуально-нравственного начала, является грубой антиобщественной провокацией. Результатом ее будет взаимное оскорбление Закона, которому не показаны ни интеллектуальные, ни тем более нравственные усилия, и Нравственности, для которой "правовое поле" смертельно.
"Горе от ума" как конфессиональная драма.
— Михаил Кошкин
(19/08/2002)
...Чацкий - Зарубежная (РПАЦ и РПЦЗ) церковь: умник, впавший в ревность. Молчалин - Православная (МП): приспособленец, конечно. Софья - народная русская душа: поле битвы и сама битва. Наконец, Фамусов - государство: хозяин дома и отец Софьи. Теперь сделаем паузу на несколько секунд - и читатель, я надеюсь, прокрутит в уме и оценит всё богатство и полнокровие соответствий. Рассматривая драматические сцены "Горя..." в границах этой корреляции, характеры Грибоедова приближают к нам драматизм реального конфессионального климата современной церкви.
Силовое министерство любви.
— Сергей Малашенок
(18/08/2002)
Любовь, да хоть бы и тети Дуси к дяде Пете, это вовсе не вызов бесчеловечному строю, а наоборот, его какая-никакая легализация. И последовал взрыв отечественной и зарубежной любви. Любовь стала такой же национальной идеей, как и врожденная святость пролетариата. За любовь прощали многое. И полуфронду Окуджавы, и моветоны Евтушенко, и белогвардейские замашки Ахматовой и Цветаевой. И фельетонную едкость Булгакова. Потому что вся эта романтика доказывала критикам социальной модели гуманное содержание казалось бы бесчеловечной формы. Но дело было не только и не столько в этом. Изображаемая наполненность человеческой жизни простым и понятным эмоциональным содержанием (как бы ни изображалось) на самом деле была такой же ложью, как и поголовная озабоченность населения ростом производительности труда, например. Но романтическую любовную ложь пипл еще хавал. Как наркотик, допинг, без которого вся эта поистине порнография существования не продержалась бы и дня. Но и не в этом только также было дело, а еще и в том, что любовь, как бы там ни было, такая же правда в сердце человека как Бог. Какое бы безбожное государство не являлось его, человека, страной пребывания.
Моя история русской литературы №7. Тургеневские юноши.
— Маруся Климова
(15/08/2002)
Мне почему-то всегда казалось, что Тургенев мог бы стать маньяком, хотя под теорию Ломброзо он, конечно, и не подпадает - внешность у него вполне благообразная и даже елейная. Своими белоснежно-седыми стриженными в скобку волосами, бородкой, нежно-розовым цветом лица и выразительными большими глазами в детстве он даже напоминал мне мою бабушку. У бабушки тоже была точно какая же прическа, такие же белоснежные волосы, и она постоянно курила "Беломор", к тому же, он был ее любимым писателем. Тургенев ведь тоже курил какие-то "пахитоски"!
Радикальная филология Валерия Кочнева (окончание).
— Владимир Медведев
(14/08/2002)
"Произведение" как упорядоченное целое вообще исчезает из искусства. Нам известно, что в любой системе должна быть иерархия, центр, периферия, более высокий и более низкий уровень. Произведения искусства создаются по принципу системной организации - правило перспективы в живописи, гармонические звукоряды в музыке, пропорции человеческого тела в скульптуре и т.д. В современном искусстве эта упорядоченность исчезает, художники представляют определенным образом соединенные материалы и невнятные намеки на то, как с этим обращаться, а уже зритель должен создать из этого в своем изображении какой-то, образ, найти какой-то смысл.
Радикальная филология Валерия Кочнева.
— Владимир Медведев
(13/08/2002)
...Чтение - это работа, основанная на метонимии, работа по интерпретации, которая не всегда может совпадать с герменевтическим смыслом произведения. Читатель интуитивно ищет в тексте свое, иногда даже желая переписать текст. Возможно это сделать как персонаж Борхеса из новеллы "Пьер Менар, автор Дон-Кихота", где речь идет о человеке который пишет заново книгу Сервантеса при этом переосмысливая каждую ее фразу. Текст остается тот же самый, слово в слово, но смысл в него вкладывается уже другой. Возможен другой, более грубый путь. Например, один тюменский поэт-примитивист Воха Важенин в стихотворении Пушкина "Я вас любил:" заменил одно слово "любил", на "люблю". "Как будто сам сочинил",- объяснял поэт.
Молчаливый певец или Полпред Апокалипсиса.
— Евгений Иz
(12/08/2002)
Наконец-то, широкая аудитория читателей может узнать, чьи несколько строк привел в качестве эпиграфа к своему "Generation П" В.Пелевин. Наконец-то можно непосредственно на русском языке ознакомиться с национальной гордостью Канады, которую канадцы ставят в один ряд с Берроузом, Пинчоном и Бартом, а кое-кто и с Джойсом. Короче говоря, наконец-то издан один из немногочисленных романов Леонарда Коэна.
Любовь и клоуны.
— Сергей Малашенок
(07/08/2002)
Никто не обязан никому давать отчет в своей любви. Отчего да почему?! Поэтому тот факт, что зачастую в романах герои-любовники, или один из них, - весьма посредственные личности или никакие, от самой любви ничего не отнимает. Любовь, "настоящая", разумеется любовь, больше любой личности. Кто такие Мастер и Маргарита? Мы не знаем - хорошие люди, вот и все. Кто такая Пат из "Трех товарищей", или Кэт из "Прощай оружие"? Хорошие женщины. Мы даже ничего не знаем о Манон Леско...
Пятьдесят Четвертая Мысль Ирины Прохоровой.
— Денис Иоффе
(05/08/2002)
С чувством обостренно глубокого удовлетворительного вдохновения, вот уже без малого десятилетие, воспринимает вся Прогрессивная Гуманитарная Общественность Государства Российского регулярно выходящие из РГУП "Чебоксарская типография ?1" (или из ОАО типографии "Новости") крепенькие томики журнала Новое Литературное Обозрение. За время многих лет своей истории, сие изночально хилое, но весьма эксклюзивное интеллектуальное детище своего владетельного хозяина (хозяйки) отошло от белесых небогатых обложечек первоначальных "исторических" номеров в сторону добротнопереплетенного буржуазного глянца и блестящей Радуги Помпезного Хроматизма.
Моя история русской литературы №6. Волнующий шепот Фета.
— Маруся Климова
(05/08/2002)
"Шепот, легкое дыханье, трели соловья:" - эта строчка Фета, насколько я помню, вызвала бурную и крайне негативную реакцию Чернышевского, который в одном из своих писем даже написал, что "такие стихи может сочинить и лошадь". Самого же Фета Чернышевский назвал "идиотом каких мало":Не помню уже, где я натолкнулась на это письмо Чернышевского, но его суждения навсегда оставили в моем сознании неизгладимый след. Видимо, потому, что Чернышевский, сам того не желая, как бы задал амплитуду колебаний русского духа: от крайнего эстетизма до полного и беспросветного уродства.
Знаки препинания №25. Странные книги.
— Дмитрий Бавильский
(04/08/2002)
Экспресс-рецензия, тяготеющая по размером даже и к аннотации, жанр достаточно трудный, нашей критике практически недоступный. Попробуйте в двух трёх абзацах изящно уловить и передать суть прочитанного. Тут нужен точный взгляд и, возможно, позаимствованное у поэзии, экономное распределение минимального текстуального пространства. Подобные рецензии вообще можно назвать филологическими виршами: ни слова лишнего. Ни фразы в простоте.
Рыбный четверг. Откуда ветер. Владимир Сорокин угрожает суверенитету России.
— Лев Пирогов
(31/07/2002)
Событие, начавшееся как фарс, грозит закончиться как трагедия. Неделю назад представитель Госдепартамента США "выразил обеспокоенность" развитием событий вокруг Сорокина. В ответ на это наш Совет Федерации выразил обеспокоенность их обеспокоенностью: "По меньшей мере некорректно, что слова критики раздаются со стороны США в адрес органов правосудия другого государства, в данном случае России", - заявил глава комиссии по информационной политике Дмитрий Мезенцев.

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS