Комментарий |

Откровенное хопкинство


***

Перетрубит труба
Перетрет терпения нить
Встанешь оденешься словно всегда
Готов свое тело пролить
Это битва в которой достоит молчать
Это бой со стеной бой детских часов восковых
В темноте разрывая кусками кровать
Встреча ночи и теменем темным под дых


***

Траурен край земли
Аура чумы и свинца
Чужое зовет погибать вдали
Оставляя пустыми места
Этот шарпанный склеп поклоняемый хлев
Хлеб боли голода придури шлем
Куда бы ни двинулся мой движимый грех
Все равно попадешь в водоем


***

Я знаю безумия мед
И раж мне голову снес
Душа не выносит когда она пьет
Сердце лает как пес
Дай мне снова понять эту высшую степь
Эту точку кипения белый ее переход
Эту рябь слепоту белый камень и хлеб
И солдатски послушное погружение в водоворот


***

В водовороте пути
Дойти равно утонуть
Равно невозможно дойти не дойти
Бичом погонщика путь
Если я отвернусь убежать и тогда
Неизбежно паду в нужной точке в нужную пасть
Окружает потоп выше горла вода
И оттуда беспутно снова из лона начать


***

Порхая несу домой
Дары и бремени воз
Нахрапом возвысившись палый герой
Так муха пасет навоз
Так шмель тяжело пригибает слепой цветок
Возвращается на колокольню летучая мышь
Земного притяжения неизбежный поток
Съедает взлетающих уводит икаров в тишь


***

Гнев и гнет надавил
В онемелое тело проник
Я пячусь задом я съел свой язык
День неумолим как бык
Сосчитал мои кости измерил мой рост
Дошел до печенок забытых прикрытых глубин
Человек изогнут являя вопрос:
Где был в тот момент что делал где был?


***

Человек как трава
Возрос — расцвел — увял
Дутой славой набита его голова
Ибо страшно видеть как мал
Масштаб около сапога косаря
Взмах — дрожь — не меня — и еще взмах
Сухость огонь и шелест царят
Темный седой бесцветный без жил прах





1 Почему хопкинство? Был такой уранивший меня английский поэт (а
одновременно иезуит) Дж. М. Хопкинс (Hopkins) (1844–89). Ни на
что не похожий. В частности, его стихи откровенно религиозны —
без патоки и гностических улетов, чего практически в
последние века не бывает. При том его поэзия крышесносительная, а
параллельно ее безумие соответствует безумию предмета. И
хотя я не верю в переводы стихов, я однажды сел и перевел
начальное восьмистишие The Wreck of the Deutschland. После чего
начал писать восьмистишия в том же размере, получилось что
получилось.

А вот безнадежная попытка перевода:

Ты творишь меня,
Дающий дыханье и хлеб,
Брег для этого мира, и взмах, и волна,
Господь тех, кто жив и мертв;
Кости с жилами сплел, повязал мою плоть,
А когда они будут почти развязаны — трепет! —
Что делаешь? прикасаешься вживе, Господь,
И я снова Тебя нахожу, ощущая Твой перст.

Оригинал:

Thou mastering me
God! giver of breath and bread;
World's strand, sway of the sea;
Lord of living and dead;
Thou hast bound bones and veins in me, fastened me flesh,
And after it almost unmade, what with dread,
Thy doing: and dost thou touch me afresh?
Over again I feel thy finger and find thee.



Последние публикации: 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS