Зимняя элегия

 
 
 
 
 
 
И никого, и ничего…
 
И никого, и ничего.
Но даже если был бы кто-то –
Мы б не заметили его,
Найдя вокруг одни пустоты.
 
И если завтра – торжество,
А послезавтра – злые скорби,
То нам-то с этого – чего? –
Мы – звук, неслышимый в аккорде!
 
И ты – отсутствие моё,
И я – отсутствие твоё же
Там, где струится бытиё
Кипящим оловом по коже.
 
Там, где бушуют времена,
И, подчиняясь им, пространства
Дают событьям имена,
А нам с тобой – непостоянство…
 
Весна. Акации. Мечты.
Предчувствий призрачные знаки –
К чему? –
Скажи хотя бы ты,
На Сердце Болевая Накипь.
 
Но – тишина… а в тишине,
В дымы одето и в туманы,
Идёт забвение ко мне.
Болят невидимые раны…
 
И так всегда, и так везде –
И я, и ты, мой друг далёкий –
И на Земле, и на звезде
Полны отсутствием жестоким!
 
 
 
 
Зимняя элегия
 
По локонам белым седого мороза, опутавшим тонкие зябкие ветки,
Лилось, полыхая, закатное солнце из рваного неба. –
 
Снежинки-кокетки,
Смеясь алым звоном, его зашивали, пронзая блестящими иглами воздух.
Их кружево, радугой переливаясь, рассыпало льдистые, снежные звёзды
На плотные шубы темнеющих елей, на шапки дубов…
 
Но разбухшее солнце –
Лилось и лилось и, казалось, неделю всё будет струиться на ели и сосны,
Всё будет стекать по стволам, застывая на них и на локонах белых морозных.
И вечер чернильную синь не расплещет, взорвав темноту мановением грозным…
Мерцал золотистый дворец снегопада, а солнце краснело, на лес вытекая.
Казалось, что время быстрее бежало, пугая день зимний ночами, веками.
Раскрасили кобальтом сумерки небо, и купол его стал по-звёздному чистым.
И ночь раскрывала для тайны объятья, сама оставаясь яснее всех истин.
И рушились воздуха замки цветные, слетала с их стен на снега позолота.
И, глядя в ночные глазницы пустые, совсем позабыл о последнем полёте…
В ночи за окном заблудились деревья, запамятав азимут свой и шептали,
Что завтра по-новому будет едва ли, а сонные звёзды в ответ им кивали.
 
Бродило по лесу извечное нечто,
о чём каждый думал хотя бы однажды,
И разум пугала могучая вечность
мыслишкой «копи – не копи… всё отдашь ты».
 
 
 
 
Тревожная элегия
 
За мною наблюдали злые мысли
Тенями обезлиственных дубов.
Грехами облака над ними висли,
Скрывая в небе присную любовь.
 
И снегом распушился по равнинам,
Тяжёлым снам предшествующий, день,
Где ветерок разбойником былинным
Забил в просторы – хОлода кистень.
 
И тихо вдаль былое уходило
Шагами умножавшихся утрат,
А времени чадящее кадило
На всех, кто был спокоен, тих и рад
 
Струило тяжкий дым воспоминаний,
Скрывающий грядущее во мгле
Фрагментами былого, именами
Всех тех, кого не стало на Земле…
 
 
 
 
 
Уснувшая тишина
 
Заблудившись между елей,
Тонким голосом свирели
Разрыдалась тишина,
Брагой вечера пьяна.
 
На тропе вечерней, мглистой
Сквозь апрельскую весну
В мягкой шапочке из листьев
Кто-то кликал тишину.
 
Раздавался по туманам
Чей-то звонкий голосок
Средь густого балагана
Оживающих лесов.
 
Оживающих, смотрящих
На весну во все глаза,
Голосами птиц звучащих
И прозрачных, как слеза.
 
И напрасно кто-то кликал
Тишину – она спала
До зимы в цветенье бликов
У елового ствола.
 
 
 
 
 
Ты помнишь!..
 
Я часто возвращался в те места,
Где – помнишь – тонкий луч, смеясь, светился,
Где серый день осенний заблистать
Умел для нас двоих, и, будто птица –
Серебряным крылом, скрывала явь
Всё чёрное, ползущее – представь!..
 
Представь, как нам с тобою хорошо,
Как несравненно чудно, славно было...
Как сказочник под Новый год пришёл,
Такой смешной, но всё же очень милый!
Как ты смеялась... Ветрами трубя,
Смеялось небо, глядя на тебя...
 
Мы шли по синему спокойствию в леса,
Где розовел январь пушистым блеском,
Морозно было, слёзно, и в глаза
Друг другу мы смотрели долго... С треском
Слегка качались сосны... Январи
Чудесные Господь нам подарил!
 
А лето... не забыла ты его,
Оно ведь тоже нашим было, лето!
Сиянье красок, звуков торжество.
Скажи, ты помнишь, помнишь ли вот это:
Мы за грибами шли в такую рань
В дремотную лесную глухомань!
 
Еловый август тёмной стороной
По мшистой чаще шёл за нами следом,
Слегка вздыхая мятной тишиной,
Окутав лес туманным парким пледом...
То мухомор, то белый гриб, то груздь
Рассеивали будничную грусть.
 
Ты помнишь – иволга пытала тишину
Сырых лесов, где мы с тобой гуляли,
Свирелью времени, аккордами минут,
И мир – то золотым, то ярко алым
Врывался к нам в сердца, струясь вином
По венам, обжигая счастьем, но...
 
О чём же я!.. ведь было лишь два дня:
День-гробовщик и подлый день-убийца.
А между ними – чья-то воркотня,
Которая нам даже не приснится!
Но день-убийца – как же он красив,
Налил нам яд, о прочем не спросив.
 
Он в зеркалах печали отражён,
Тот день, далёкий, чувственный, забытый
И памятью от сердца отлучён.
Потерян в суете лихих событий.
 
Лишь иногда по снегу жёлтый луч
Зимой гуляет, ярок и певуч!..
Последние публикации: 

X
Загрузка