Предшественники

 

 

Перед первой главой

 

             Любой перевод — коммуникация. Вот, и перевод Писания — коммуникация дня сегодняшнего с постоянно длящимся прошлым, становящимся вечным. 

            Мысль рассказать об истории переводов святых текстов в России, сравнивая их со своими, пришла на переломе: после публикации первого издания ТАНАХа на русском с началом второго. Собственно, формально обозначенного конца и начала не было и быть не могло: процесс постижения Писания непрерывный. Во время работы над первым изданием ни в чьи переводы я намеренно не заглядывал, лишь завершив, ощутил необходимость узнать и сравнить.

            Основа сравнения — целостные фрагменты, выбор которых продиктован, в первую очередь, тем, что сделал предшественник хорошо. К сожалению, ни одному из них не удалось перевести все книги Писания. За единственным исключением (перевод П.А. Юнгерова) меня интересовали переводы с древнееврейского, большинство из которых предшественниками сверялись с греческим и славянским. Для сравнения мной привлекались и переводы на украинский (им также посвящена особая глава), на древние языки: греческий (Септуагинта), латынь (Вульгата), чрезвычайно авторитетный перевод на английский короля Джеймса.

            И — подчеркну — на русский я перевел, в отличие от большинства предшественников, не Ветхий завет, но — ТАНАХ.

 

Глава 1

Просияй сквозь сумрак дум…

 

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?

 

         На свой знаменитый вопрос А.С. Пушкин получил ответ митрополита Московского Филарета (в миру Василий Михайлович Дроздов, 1782-1867):
 

Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога мне дана,
Не без воли Бога тайной 
И на казнь осуждена.

Сам я своенравной властью 
Зло из темных бездн воззвал, 
Сам наполнил душу страстью, 
Ум сомненьем взволновал.

Вспомнись мне, забвенный мною! 
Просияй сквозь сумрак дум —
И созиждется Тобою 
Сердце чисто, светел ум!

 

            Признанием «высоты духовной» своего корреспондента завершил переписку поэт:

 

И ныне с высоты духовной
Мне руку простираешь ты,
И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты.

Твоим огнем душа палима
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе серафима
В священном ужасе поэт.

 

            Строки митрополита Филарета, навечно связавшие его с поэтом, с которым ассоциируется становление русского литературного языка, отнюдь не бесталанны и обнаруживают способность творить на живом языке своего времени, языке Пушкина, что для священнослужителя было делом отнюдь не обычным. Вероятно, именно это качество, соединившись со знаньем Писания, владеньем ивритом, и привело Филарета к необходимости перевода священного текста с языков оригинала на русский. В 1816 г. и в 1819 гг. были изданы «Записки, руководствующие к основательному разумению Книги Бытия, заключающие в себе и перевод сей книги на русский язык».

            Крупнейший русский богослов 19 в., в новое время прославленный Русской православной церковью в лике святых в святительском чине, окончив в 1803 г. семинарию, В. Дроздов был назначен там преподавателем греческого и еврейского языков, затем учителем поэзии и, наконец, высшего красноречия и риторики. Так началась его блистательная карьера: ректор Санкт-Петербургской духовной академии, архиепископ и член Синода, которым был до самой смерти, но из-за размолвки с обер-прокурором Синода Н.А. Протасовым его, как и Киевского митрополита Филарета (Амфитеатрова), на заседания Синода не вызывали. В 1821 г. Филарет был назначен на московскую кафедру, на которой оставался до смерти.

          Он был причастен к большой российской политике. По поручению Александра I в 1823 г. Филарет составил манифест о переходе прав на престол от Константина Павловича к Николаю Павловичу. После утверждения манифест был Филаретом получен в конверте с надписью императора: «Хранить в Успенском соборе с государственными актами до востребования моего, а в случае моей кончины открыть Московскому епархиальному архиерею и Московскому генерал-губернатору в Успенском соборе прежде всякого другого действия». В день венчания на царство Николая I, с которым в дальнейшем были у него отношения непростые, Филарет был возведен в сан митрополита. А в 1856 г. он короновал Александра II. Будучи противником отмены крепостного права, Филарет, тем не менее, по настоянию царя готовил окончательную редакцию Высочайшего манифеста 19 февраля 1861 г.

            Находясь на вершине церковной иерархии при трех императорах, будучи в совершенной зависимости от климата царствования, Филарет одно из важнейших дел своей жизни (а может, важнейшее) — перевод Священного писания на русский язык, смог осуществить при двух Александрах. «Дней Александровых прекрасное начало»: создание Библейского общества, в котором Филарет был директором. С греческого Филарет переводит Евангелие от Иоанна, пишет предисловие к переводу с иврита Псалтири Г. Павского. Прерванная при Николае I работа по переводу была возобновлена и завершена при Александре Освободителе.

            Еще в 1845 г. Филарет разрабатывает принципы перевода в статье «О догматическом достоинстве и охранительном употреблении переводов Священного Писания», но лишь с воцарением Александра II он смог поднять в Синоде вопрос о переводе Писания с оригиналов (иврита и греческого) на русский, против чего выступил его друг Киевский митрополит Филарет (Амфитеатров), с отрицательным отзывом которого царь ознакомил Филарета московского. В ответ, отвергнув доводы Киевского митрополита, Филарет написал: «Православная Российская Церковь не должна лишать православный народ чтения слова Божия на языке современном, общевразумительном, ибо такое лишение было бы несообразно с учением святых отец и духом восточно-кафолической церкви, с духовным благом православного народа».

            Синод принял мнение Московского митрополита, после чего началась работа по переводу. Ветхий завет переводили с иврита, затем редактировали, согласуя со славянской традицией и Септуагинтой.

            Его детище, Синодальный перевод вышел уже после смерти Московского митрополита, богослова, филолога, переводчика, человека, выламывавшегося из ряда, которого одни называли масоном, а другие почитали за обскуранта.

            В своей ежедневной молитве взывал Филарет: «Господи! Не знаю, что мне просить у Тебя. Ты Един ведаешь, что мне потребно. Ты любишь меня паче, нежели я умею любить себя. Отче! Даждь рабу Твоему чего сам я просить не смею. Не дерзаю просить ни креста, ни утешения: только предстою пред Тобою. Сердце мое Тебе отверзто; Ты зришь нужды, которых я не знаю. Зри и сотвори по милости Твоей. Порази и исцели, низложи и подыми меня. Благоговею и безмолвствую пред Твоею Святою Волею и непостижимыми для меня Твоими судьбами. Приношу себя в жертву Тебе. Предаюсь Тебе. Нет у меня другого желания, кроме желания исполнить Волю Твою. Научи меня молиться! Сам во мне молись. Аминь».

            Необходимость в русском переводе Писания была вызвана невразумительностью для современника Филарета перевода славянского. Отсюда естественное отторжение от славянизмов, тяжеловесного синтаксиса пропитанной ладаном, закопченной дымом кадил церковной одышливой речи. Отсюда стремление к свободной живой, но не простонародной, а литературной речи, столь естественно зазвучавшей у Н.М. Карамзина, а затем и у А.С. Пушкина.

Коль скоро любой перевод твердо стоит на двух черепахах: верности оригиналу и естественности звучания на языке, воспринимающим слово чужое, то в случае с переводом Писания русский язык должен стремиться к «неслыханной» простоте, аскетичной лапидарности оригинала. Спустя два века, под этим углом зрения читая перевод Филарета, можно сказать: знания и писательский дар, счастливо соединившись, принесли удивительные плоды. Перевод и сегодня звучит достаточно современно, хотя, конечно, его непомерно «одомашнивают», русифицируя, слишком русские «князь», «батюшка», «гусли» и т.п., унаследованные и другими поколениями переводчиков.

Можно лишь сожалеть, что как переводчик святой Филарет сделал так мало. 

 

***

В своем переводе я неизменно придерживаюсь принципа, который можно выразить формулой: темное — темным, недосказанное — недосказанным. Иными словами, если понимание оригинала затруднено (чаще всего из-за предельного лаконизма), то переводчик не вправе текст прояснять или досказывать, делая понятным читателю, что не освобождает его от обязанности в комментариях обстоятельно объясниться.

Перевод Филарета — перевод пояснительный, т.е. такой, в который с целью разъяснения включаются отсутствующие в оригинале слова и предложения. Объяснения, включенные в текст, у Филарета обычно выделяются курсивом или заключаются в скобки.

            Рассказ о  рождении дочерьми Лота сыновей от своего отца завершается двумя стихами (19:37-38): 

 

Старшая родила сына, и нарекла ему имя, Моавъ; сей есть отецъ Моавитянъ, такъ называемыхъ до сего дня.
 
Младшая также родила сына, и нарекла ему имя, Бен-Амми; сей отецъ Аммонитянъ, такъ называемыхъ до сего дня.

 

В моем переводе:

 

Родила старшая сына, Моав его назвала,
он отец Моава доныне.
 
И младшая, сына и она родила, Бен Ами его назвала,
он отец сынов Амона доныне.

 

Авраѓам, придя в чужие места, в целях безопасности объявляет Сару сестрой (20:2).  Как часто бывает в ТАНАХе, в Учении (Торе) в особенности, текст предельно лаконичен, что я передать и пытаюсь:

 

Сказал Авраѓам о Саре, жене своей, что сестра она,
послал Авимелех, царь Герара, взял Сару.

 

В дальнейшем (там же 11), когда всё выясняется, Авраѓам объясняет Авимелеху, почему назвал Сару сестрой:

 

Сказал Авраѓам: «Думал, что нет страха Божьего здесь,
и убьют меня из-за жены».

 

Объяснительный перевод не может позволить читателю оставаться в неведении относительно благообразия поступка праотца вплоть до 11-го стиха, поэтому его содержимое переносится в скобки стиха 2-го, как это сделано в Септуагинте.

 

И сказалъ Авраамъ о Саррѣ, женѣ своей: это сестра моя (ибо онъ боялся сказатъ, что это жена его, чтобы жители города того не убили его за нее). И послалъ Авимелехъ, царь Герарскій, и взялъ Сарру.
 
А в 11-ом стихе уже курсивом будут отмечены введенные в текст-преемник под влиянием Септуагинты пояснительные слова:
 
Авраамъ отвѣтствовалъ: потому что я сказалъ самъ въ себѣ: можетъ быть нѣтъ страха Божія на мѣстѣ семъ; и потому убьютъ меня за жену мою.

 

            Отпущенные Иосефом, еще не открывшимся братьям, они выходят из города:

 

Выйдя из города, не отдалились, а Иосеф сказал тому, кто над домом его: «Встань, догони этих людей,
догнав, скажешь им: 'Зачем заплатили злом за добро?!'» (44:4)

 

В пояснительном переводе сказанное нуждается в объяснении:
 
Еще не далеко отошли они отъ города, какъ Іосифъ сказалъ управляющему домомъ своимъ: ступай, догоняй сихъ людей, и, когда догонишь, скажи имъ: для чего вы воздали зломъ за добро? (для чего украли у меня серебрянную чашу?)
 
В моем переводе написание имен собственных максимально адекватно передает их звучание в оригинале. Подход Филарета и вслед за ним едва ли не всех переводчиков Ветхого завета с иврита иной. Сам Филарет по этому поводу в «Записках, руководствующих к основательному разумению Книги Бытия…» замечал: «Произношение имен собственных по возможности удержано употребленное в переводе славянском, как уже знакомое. Отступлено от оного в тех случаях, где для предупреждения погрешностей или недоразумений нужно было с точностью следовать еврейскому произношению».

В Учении (Торе) множество самих о себе говорящих слов, что перевести невозможно, но объяснить необходимо.

Создал Господь Бог человека: прах из земли, вдохнул в ноздри его дыхание жизни,
душой живой стал человек (2:7).

 

В оригинале стих «прошивает» аллитерация: Создал Господь Бог эт-ѓаадам: афар мин-ѓаадама ваипах беапав нишмат хаим// ваеѓи ѓаадам ленефеш хая. Слово «человек» (ѓаадам) и соответственно имя первого человека представлено в стихе как производное от «земля» (ѓаадама), слово «вдохнул» (ваипах) связано с «в ноздри» (беапав), «дыхание жизни (нишмат хаим) — с «душою живой» (ленефеш хая).

Аналогично обстоит дело с топонимами. Так, о Каине говорится:

Ушел Каин от лика Господня,
в земле Нод, восточней Эдена поселился (4:16).

 

            «Земля Нод» не говорит читателю ничего. Чтобы смысл  стиха сделать доступным, в своем переводе на арамейский (1 в.) Онкелос перевел имя собственное: Земля изгнания. Нод — самокомментирующий топоним, созвучный слову «скиталец» (над).  

            Однако, если переводить «говорящие» собственные имена, то текст будет анекдотичным. В таком случае Адама следует назвать Земляным, Хаву — Жизнью, Жизненной, Ѓевеля — Ничтожным (Тщетным). Выход — последовательно транслитерировать собственные имена, передавая их так, как звучат на иврите. Но практически все русские переводы пошли по иному пути, сохранив имена собственные в том виде, в котором были в славянском, заимствовавшим звучание из Септуагинты.

Мое стремление более полно, чем когда-либо в истории перевода Писания на русский язык, передать поэтику оригинала, объясняет странное написание: Ѓевель. Это стремление вызвало введение в текст несуществующей буквы ѓ, тем более что звук, обозначаемый ею, русскому вовсе не чужд. В нормативном русском он присутствует в одном-единственном слове, однако, в каком: в слове Боѓ. Полагают, что эта орфоэпическая аномалия восходит к традициям Славяно-греко-латинской академии, заложенной выходцами из украинских земель, где является нормой. Также произношение ѓ характерно для южнорусских диалектов.

            На протяжении всего своего перевода Филарет избегает искуса перевести говорящее имя собственное, но однажды все-таки не удерживается

Жители земли той, Хананеи, видя плачъ на гумнѣ Атадовомъ, говорили: какой великой плачъ у Египтянъ! отъ сего дано имя мѣсту тому за Іорданомъ: Плачъ Египетскій (50:11).

 

***

Во времена Филарета славянский перевод, установленный в Елизаветинской Библии (1751), начинался:

В начале сотвори Бог небо и землю. 
Земля же бе невидима и неустроена, и тма верху бездны, и дух божий ношашеся верху воды.

Но и славянский перевод изменялся во времени. Острожская Библия (1581) начинается со слов (отметим различия):

Иско́ни сътворѝ богъ не́бо и зе́млю.
Земля́ же бѣ неви́дима и неукраше́на, и тма̀ ве́рху бе́зъдны. И духъ бо́жїи ноша́шеся ве́рху воды̀.

 

С Филарета же начиная, эти стихи зазвучали для русского уха естественней и понятней:

Въ началѣ Богъ сотворилъ небеса и землю.
Но земля была необразована и пуста, и тьма надъ бездною, и Духъ Божій носился надъ водами.

 

            В  «Записках, руководствующих к основательному разумению Книги Бытия…» Филарет, обращаясь к древним переводам, объясняя свой выбор: «необразована и пуста», делает краткий обзор. Согласно семидесяти толковникам земля была «невидима и неустроена», по Акиле: «пустота и ничто», по Феодотиону: «нечто пустое и ничтожное», по Симаху: «нечто праздное и безразличное». «Еврейские слова по их производству и употреблению (Ис. XXXIV. 11. Иер. IV. 23) знаменуют изумляющую пустоту. Сим означается вещество не качествованное положительным и определительным образом и не имеющее тех видов и форм, которые мы соединяем с понятием о вещах сотворенных».

            Упомянутый Филаретом стих из Иеремии в моем переводе дословно повторяет мой вариант перевода знаменитого сочетания:

Взглянул на землю: полая и пустая,
на небо — на нем нет светил.

 

            Один из принципов перевода — одинаково переводить одно и то же в разных местах, принцип, от которого нередко, это диктует контекст, приходится отступать, как во втором упомянутом Филаретом источнике, пророчестве Исайи, который так звучит  в моем переводе: «Он прострет над ней шнур пустоты и камень хаоса».

И перевод Филарета и другие переводы на русский и украинский, к которым мы обратимся, сделаны с древнееврейского. В основу перевода Российского Библейского общества был положен перевод Филарета, редактировал его Г. Павский, который пошел чуть-чуть дальше в направлении «неслыханной простоты» библейского текста на русском (отметим незначительные отличия от перевода Филарета):

Въ началѣ Богъ сотворилъ небо и землю.
Земля же была необразована и пуста, и тьма надъ бездною; и Духъ Божій носился надъ водами.

 

Архимандрит Макарий (Глухарев), ученик Г. Павского, полностью повторил перевод первых стихов Филарета. А в переводе Санкт-Петербургской духовной академии, который вошел в Синодальный, выполненный комиссией в составе М.А. Голубева (1824-1869), Д.А. Хвольсона (1819-1911) и Е.И. Ловягина (1822-1909), первый стих был взят из перевода под ред. Г. Павского, а второй стих зазвучал слегка по-иному, чем у Филарета и Г. Павского:

Въ началѣ сотворилъ Богъ небо и землю.
Земля же была безвидна и пуста, и тьма надъ бездною; и Духъ Божій носился надъ водою.

 

Важнейшее новшество этого перевода — слово «безвидна», заменившее «необразована» предыдущих версий в словосочетании «необразована и пуста».

В опыте переложения на русский язык книг Ветхого завета с масоретского текста В.А. Левисона и Д.А. Хвольсона, выполненном в 60-70 гг. по инициативе Общества распространения Библии в Британии, первый стих повторяет редакцию Г. Павского, а  во втором стихе земля «безвидна и пуста». В стремлении к буквальности перевода появляется избыточное слово «поверхность», разрушающее аскетическую лаконичность оригинала:

Земля же была безвидна и пуста, и тьма надъ поверхностью бездны; и Духъ Божій носился надъ поверхностью воды.

 

Незадолго до перевода В.А. Левисона и Д.А. Хвольсона в 1860 г. в Лондоне под псевдонимом Вадим был издан перевод, который современники расценили как противопоставление Синодальному. Крайне неровный, перевод этот содержал любопытнейшие новации. Так, вместо общепринятого «в начале» появляется «сначала», вместо «необразована (безвидна) и пуста»  — «пуста и пустынна», а вместо суетливого для Божьего духа «носился» — слово «парил», тем более интересное, что создавало некий фон картины Творения: над водами поднимается пар, и дух Божий парит над водою. Остальные (на мой взгляд, неудачные и непродуктивные новшества) оставим в покое. Работа принадлежала перу эмигранта В.И. Кельсиева (1835-1872).

Сначала сотворилъ Богъ небеса и землю;
но земля была пустой и пустынной, и мракъ былъ надъ поверхностью пучины и духъ Божій парилъ надъ водами.

В 1872 г. в Берлине появился «буквальный перевод», как значилось на титуле, Л.И. Мандельштама. С чего переводчик взял что «переворот и расторжение» есть буквальный перевод того, что раньше прозвучало как «необразована (безвидна) и пуста (пустая и пустынная)», понять невозможно.   Процитируем из этого перевода интересующие нас стихи в качестве переводческого курьеза:

Съ началомъ Богъ создалъ небо это и землю эту.
Земля же представляла переворотъ и расторженіе; надъ поверхностью бездны былъ мракъ, и Божій Духъ носился надъ водами.

 

            И, словно круг замыкая, несколькими изданиями в конце 19 и начале 20 вв. вышло в свет Пятикнижие раввина О.Н. Штейнберга «с дословным русским переводом», в котором первые стихи прозвучали без каких-либо новшеств:

 

Въ началѣ сотворилъ Богъ небо и землю.
Но земля была пуста и нестройна, и тьма надъ бездною, а духъ Божій парилъ надъ водою.

 

            А теперь современный перевод И. Шифмана:

В начале создал Бог Небеса и Землю.
И Земля была неупорядоче­на, и Тьма над Океаном, и Божье дыхание носилось над водами.

 

            И — небольшая антология украинских переводов.  И. Кулиш:

У початку сотворив Бог небо та землю.
Земля ж була пуста і пустошня, і темрява лежала над безоднею; і дух Божий ширяв понад водами.

 

            И. Хоменко:

На початку сотворив Бог небо й землю.
Земля ж була пуста й порожня та й темрява була над безоднею, а дух Божий ширяв над водами.

 

И. Огиенко:

На початку Бог створив Небо та землю.
А земля була пуста та порожня, і темрява була над безоднею, і Дух Божий ширяв над поверхнею води.

 

Наконец, для полноты картины два современных перевода (не Ветхого завета — ТАНАХа) на русский язык. Во многом следующий за Синодальным перевод под ред. Д. Иосифона (70-гг прошлого века, обратим внимание на крайне не подходящее «хаотична»):

В начале сотворил Б-г небо и землю.
Земля же была пуста и хаотична, и тьма над бездною; и дух Б-жий витал над водою.
 

В вызывающем недоумение переводе Ф. Гурфинкель обратим внимание на «в начале сотворения» в первом стихе, в котором ясно выраженное в оригинале активное действие Господа передается столь странно («дуновение… витает» оставим без комментария):

В начале сотворения Б-гом неба и земли, —
Земля же была — смятение и пустынность, и тьма над пучиною, и дуновение Б-жье витает над водами…

Мой перевод:

Вначале сотворил Бог небо и землю.
И земля была полой, пустой, и над бездною тьма,
и над водой дух Бога веет.

 

            В двух первых стихах книги Вначале (Брешит) три проблемы.

            Первая. Как переводить первое слово? Все переводчики, кроме вольнодумца В.И. Кельсиева («сначала»), переводят «в начале», тем самым следуют за большинством еврейских комментаторов, шедшим за Раши, считавшим, что первое слово ТАНАХа подразумевает опущенное существительное (вероятней всего, отглагольное существительное, к примеру, творение). Следовательно, по Раши перевод: В начале (творения). Радак, напротив, считал, что первое слово ТАНАХа не подразумевает связанного с ним слова.

            Вторая. Словосочетанием «необразована (безвидна) и пуста»  или «пуста и пустынна» мои предшественники переводили слово-, или точней звукосочетание  תֹהוּ וָבֹהוּ (тоѓу вавоѓу) с неясным значением, построенное по принципу звукового соответствия: вторая часть, словно эхо, повторяет первую. Перевод на арамейский язык Онкелоса строится, имитируя оригинал, на ассонансе и семантической близости составляющих: цадья верейканья (צדיא וריקניא), пустынная и пустая (вот, вслед за кем пошел В.И. Кельсиев).

Вавилонский талмуд (Хагига 12а) называет тоѓу вавоѓу одной из десяти сущностей, сотворенных в день первый Творения. Рамбан полагал, что тоѓу вавоѓу — материал, из которого был сотворен мир. Раши, «разлагая» тоѓу вавоѓу на составляющие, писал, что «значение тоѓу — удивление, изумление, когда человек удивляется, изумляется от боѓу, которое в нем». Таким образом, мой перевод, в отличие от предшественников, стремится передать не только общий смысл тоѓу вавоѓу, но и его звукообразовательный характер, в чем я следую за Онкелосом. 

             В приведенных переводах о духе Бога сказано, что он носился, а у В.И. Кельсиева и О.Н. Штейнберга, что он парил. В своем переводе я предпочел «дух Бога веет», настоящим временем глагола передавая длительность действия, его «протяженность», время оригинала повторяя буквально (что далеко не всегда следует делать, ибо времена в ТАНАХе нередко «фиктивны»).

Образ, воссоздающийся в моем переводе, естественно вытекает из двух значений слова רוּחַ: ветер и дух. И, если «дух» может сочетаться со словом «витает» (летает, парит), как принято в русских переводах, то, отталкиваясь от значения слова «ветер», следует переводить вслед за Онкелосом «веет».

Прямое значение полустишия: И над водой ветер Божий веет. Переносное значение полустишия: И над водой дух Божий витает. Переводчик выбрал «смешанный» вариант.

 

Глава 1

Книга Бытия

 

Въ началѣ Богъ сотворилъ небеса и землю.
 
Но земля была необразована и пуста, и тьма надъ бездною, и Духъ Божій носился надъ водами.
 
И сказалъ Богъ: да будетъ свѣтъ; и сталъ свѣтъ.
 
Богъ увидѣлъ, что свѣтъ хорошъ; и отдѣлилъ Богъ свѣтъ отъ тьмы.
 
И назвалъ Богъ свѣтъ днемъ, а тьму назвалъ ночью. И былъ вечеръ, и было утро: день одинъ.
 
Потомъ Богъ сказалъ: да будетъ твердь посреди водъ; и да отдѣляетъ она воды отъ водъ.
 
И создалъ Богъ твердь; и отдѣлилъ воды, которыя подъ твердію, отъ водъ, которыя надъ твердію: и стало такъ.
 
И назвалъ Богъ твердь небомъ; (и увидѣлъ Богъ, что это хорошо). И былъ вечеръ и было утро: день вторый.
 
Потомъ Богъ сказалъ: да соберутся воды подъ небесами въ одно мѣсто; и да явится суша: и стало такъ; (и собрались воды подъ небесами въ свои мѣста, и явилась суша.)
 
Богъ назвалъ сушу землею, а собраніе водъ назвалъ моремъ: и увидѣлъ Богъ, что это хорошо.
 
И сказалъ Богъ, да произраститъ земля зелень, траву сѣющую сѣмя, и дерева плодовитыя, приносящія по роду своему плодъ, въ которомъ сѣмя ихъ на земли: и стало такъ.
 
И произвела земля зелень, траву сѣющую сѣмя по роду ея, и дерева, приносящія плодъ, въ которомъ сѣмя ихъ по роду ихъ: и Богъ увидѣлъ, что это хорошо.
 
И былъ вечеръ, и было утро: день третій.
 
Потомъ Богъ сказалъ: да будутъ свѣтила на тверди небесной, для отдѣленія дня отъ ночи, и знаменій, и временъ, и дней, и годовъ;
 
и да будутъ онѣ свѣтильниками на тверди небесной, чтобы свѣтить на землю: и стало такъ.
 
И создалъ Богъ два свѣтила великія; свѣтило бóльшее для управленія днемъ, и свѣтило меньшее для управленія ночью, и звѣзды;
 
и поставилъ ихъ Богъ на тверди небесной, чтобы свѣтили на землю;
 
и чтобы управляли днемъ и ночью, и чтобы отдѣляли свѣтъ отъ тьмы: и Богъ увидѣлъ, что это хорошо.
 
И былъ вечеръ, и было утро: день четвертый.
 
Потомъ Богъ сказалъ: да породятъ воды пресмыкающихся, души живыя; и птицы да полетятъ по землѣ, подъ твердію небесною.
 
И сотворилъ Богъ рыбъ великихъ, и всѣ животныя живыя пресмыкающіяся, которыя породили воды по роду ихъ, и всѣхъ птицъ пернатыхъ по роду ихъ: и Богъ увидѣлъ, что это хорошо.
 
И благословилъ ихъ Богъ, говоря: плодитесь и размножайтесь и наполняйте воды въ моряхъ, и птицы да размножаются на землѣ.
 
И былъ вечеръ, и было утро: день пятый.
 
Потомъ Богъ сказалъ: да произведетъ земля животныя живыя по роду ихъ, скотъ, и гадовъ, и звѣрей земныхъ по роду ихъ: и стало такъ.
 
И создалъ Богъ звѣрей земныхъ по роду ихъ, и скотъ по роду его, и всѣхъ гадовъ земныхъ по роду ихъ: и увидѣлъ Богъ, что это хорошо.
 
И сказалъ Богъ: сотворимъ человѣка по образу нашему и по подобію нашему; и да владычествуетъ онъ надъ рыбами морскими, и надъ птицами небесными, и надъ скотомъ, и надъ всею землею, и надъ всѣми гадами пресмыкающимися по землѣ.
 
И сотворилъ Богъ человѣка по образу своему, по образу Божію сотворилъ его; мужескій и женскій полъ сотворилъ ихъ.
 
И Богъ благословилъ ихъ, и сказалъ имъ Богъ: плодитесь, и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте надъ рыбами морскими, и надъ птицами небесными, и надъ всякимъ животнымъ пресмыкающимся по землѣ.
 
Еще сказалъ Богъ: се, Я даю вамъ всякую траву сѣюшую сѣмя, какая есть на всей землѣ, и всякое дерево, отъ котораго есть плодъ древесный сѣющій сѣмя; вамъ сіе да будетъ въ пищу.
 
А всѣмъ звѣрямъ земнымъ, и всѣмъ птицамъ небеснымъ, и всякому пресмыкающемуся по землѣ, въ которомъ есть душа живая, даю Я всю зелень травную въ пищу: и стало такъ.
 
И воззрѣлъ Богъ на все, что ни создалъ; и вотъ, все хорошо весьма. И былъ вечеръ, и было утро: день шестый. 

 

 

Вначале (Брешит)

 

Вначале сотворил Бог небо и землю.
 
И земля была полой, пустой, и над бездною тьма,
и над водой дух Бога веет.
 
Бог сказал: Будет свет,
был свет.
 
Увидел Бог: свет хорош,
Бог свет от тьмы отделил.
 
Нарек Бог свет днем, а тьму нарек ночью,
был вечер, и было утро, один день.
 
 
Сказал Бог: Будет свод внутри вод,
воду отделяющий от воды.
 
Свод создав, Бог отделил воду под сводом от воды по-над сводом,
было так.
 
Нарек Бог свод небесами,
был вечер, и было утро, день второй.
 
 
Сказал Бог: Соберутся воды под небесами в место одно, и явится суша,
было так.
 
Нарек Бог сушу землей, а стечение вод морями нарек,
увидел Бог: хорошо.
 
Сказал Бог: Взрастит травы земля, семя сеющую траву, плодоносное дерево, плод по виду своему создающее, семя которого на земле,
было так.
 
Вырастила травы земля, семя сеющую траву по своему виду, и дерево, плод создающее, в котором семя его, по своему виду,
увидел Бог: хорошо.
 
Был вечер, и было утро, день третий.
 
 
Сказал Бог: Будут светила на небосводе — отделять день от ночи,
будут знаками, временами, днями, годами.
 
Будут они светилами на небосводе — освещать землю,
было так.
 
Создал Бог два светила великих:
светило большое — управлять днем, и светило малое — управлять ночью, и звезды.
 
Поместил их Бог на небосводе —
освещать землю.
 
Управлять днем и ночью, свет от тьмы отделять,
увидел Бог: хорошо.
 
 
Был вечер, и было утро, день четвертый.
 
Сказал Бог: Кишеть будут воды, кишеть кишащим, душою живой,
будет птица летать над землей по своду небесному.
 
Сотворил Бог чудищ огромных,
и всякую душу живую, ползающих по своим видам, ими воды кишели, и всякую птицу крылатую по своему виду; увидел Бог: хорошо.
 
Благословил их Бог, говоря:
Плодитесь и умножайтесь, воду в морях наполняйте, а птицы на земле умножайтесь.
 
Был вечер, и было утро, день пятый.
 
 
Сказал Бог: Взрастит земля душу живую по своему виду: скот, ползающее, земное животное по своему виду,
было так.
 
Создал Бог земное животное по своему виду, скот по своему виду, всякое земное ползающее по своему виду,
увидел Бог: хорошо.
 
Сказал Бог: Создадим человека по образу Нашему, как Наше подобие —
будут они властвовать над рыбой морской, птицей небесной, скотом, всей землей, всяким ползающим, движущимся по земле.
 
Сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Бога его сотворил,
мужчиной и женщиной Он их сотворил.
 
Бог их благословил, и Бог им сказал: Плодитесь и умножайтесь, наполняйте землю, ее покоряйте,
властвуйте над рыбой морской, птицей небесной, всем живым, ползающим на земле.
 
Сказал Бог: Вот, даю вам семя сеющую траву по всей земле и всякое дерево, у которого плод дерева, сеющее семена,
будет вам в пищу.
 
И всякому земному животному, и всякой птице небесной, и всякому ползающему по земле, в котором живая душа, — трава всякая, травы им в пищу,
было так.
 
Увидел Бог всё, что Он создал, и  — хорошо  очень,
был вечер, и было утро, день шестой.

 

***

Мой перевод:

 

Это родословие неба и земли при их сотворении

в день образования Господом Богом земли и неба (2:4).

 

Перевод Филарета:

Сіи суть порожденія небесъ и земли, при сотвореніи ихъ, въ то время, когда Іегова Богъ создалъ небеса и землю…

 

            На славянском:

Сия книга бытия небесе и земли, егда бысть, в оньже день сотвори Господь Бог небо и землю…

 

Родословие, порождение, бытие — что правильней, как точней перевести толдот, мн. ч. сопряженной конструкции толада (потомство, следствие, порождение, происхождение, родословие)? В первую очередь, как неточный перевод, необходимо отвергнуть слишком общее «бытие», ведь непременная составляющая толада — движение во времени, развитие. Вспомним контекст: насаждение Богом в Эдене сада, в котором Господь поместил человека, первая заповедь, создание женщины. Заголовочное толдот имманентно содержит развитие.

Почему же следует предпочесть «родословие», впервые произнесенное И. Шифманом в его переводе, а не «порождение» Филарета и архимандрита Макария или «происхождение» Синодального перевода («походження» И. Огиенко и И. Хоменко в переводе на украинский), которое встречается во всех переводах на русский?

Одно и то же слово оригинала крайне желательно переводить словом одним и тем же! Легко провозгласить, трудно следовать. Филарет и большинство русских переводов от этого правила отступают, в другом месте переводя толдот как «родословие Адама» (5:1). Я же вслед за оригиналом, акцентируя единство в творении неба, земли и человека, перевожу: «Это книга родословия человека». Точно также в этих случаях слово «родословие» использует и переводчик Пятикнижия П. Гиль. 

            В рассматриваемом стихе впервые в тексте Писания появляется четырехбуквенное имя Бога. В иудаизме оно табуировано, и согласно Традиции передается словом «Господь». Всего в тексте ТАНАХа тетраграмматон появляется около семи тысяч раз, в то время как слово «Бог» (в значении Всевышний) — около двух тысяч пятисот. Уникальность текста, в центре которого история первых людей (2:4 — 3:24), состоит в том, что в нем словосочетание Господь Бог встречается двадцать раз из тридцати шести случаев во всем тексте ТАНАХа.

            Хотя табу на христиан не распространяется, однако в большинстве переводов, выполненных с иврита, исключая перевод Филарета, тетраграмматон, кроме отдельных случаев, передается, как в иудаизме, словом Господь.  

 

Глава 2

Книга Бытия

 

Такимъ образомъ совершены небеса и земля и все воинство ихъ.
 
И окончилъ Богъ днемъ седьмымъ дѣло свое, и почилъ въ день седьмый отъ всѣхъ дѣлъ своихъ, которыя онъ творилъ.
 
И благословилъ Богъ день седьмый и освятилъ его; ибо въ оный почилъ отъ всѣхъ дѣлъ своихъ, которыя онъ творилъ и созидалъ.
 
Сіи суть порожденія небесъ и земли, при сотвореніи ихъ, въ то время, когда Іегова Богъ создалъ небеса и землю,
 
и всякій полевой кустарникъ, котораго до того не было на землѣ, и всякую полевую траву, которая до того не произрастала; ибо Іегова Богъ не посылалъ дождя на землю, и не было человѣка для воздѣланія поля,
 
и паръ не поднимался съ земли для орошенія всего лица земли.
 
Іегова Богъ сотворилъ человѣка изъ персти земной, и вдунулъ въ ноздри его дыханіе жизни, и человѣкъ сталъ душею живою.
 
И насадилъ Іегова Богъ садъ въ Едемѣ на востокѣ; и поставилъ тамъ человѣка, котораго создалъ.
 
И произрастилъ Іегова Богъ изъ земли всякое дерево пріятное видомъ и хорошее въ пищу, и древо жизни посреди сада, и древо познанія добра и зла.
 
Изъ Едема выходитъ рѣка, и орошаетъ садъ; потомъ раздѣляется на четыре потока.
 
Имя первому Фишонъ: онъ обтекаетъ всю землю Хавила, гдѣ есть золото,
 
и золото земли той наилучшее; тамъ есть также бдолахъ и камень ониксъ.
 
Имя второй рѣкѣ Гихонъ: сія обтекаетъ всю землю Кушъ.
 
Имя третьей рѣкѣ Тигръ, которая протекаетъ противъ Ассиріи. Четвертая рѣка есть Евфратъ.
 
И взялъ Іегова Богъ человѣка, и поставилъ его въ саду Едемскомъ, чтобы онъ воздѣлывалъ его, и хранилъ его.
 
И заповѣдалъ Іегова Богъ человѣку, говоря: ѣшь плоды всякаю дерева въ семъ саду,
 
а плодовъ древа познанія добра и зла не ѣшь; ибо въ день, въ который ты вкусишь ихъ, смертію умрешъ.
 
И сказалъ Іегова Богъ: не хорошо быть человѣку одному; сдѣлаю ему помощника подобнаго ему.
 
Ибо когда Іегова Богъ создалъ изъ земли всѣхъ звѣрей въ полѣ, и всѣхъ птицъ небесныхъ, и привелъ къ человѣку, чтобы онъ посмотрѣлъ, какъ назватъ ихъ, и чтобы, какъ наречетъ человѣкъ всякую душу живую, такъ и было имя ей;
 
и когда нарекъ человѣкъ имена всѣмъ скотамъ и птицамъ небеснымъ и всѣмъ звѣрямъ въ полѣ: тогда для человѣка не нашлосъ помощника подобнаго ему.
 
И навелъ Іегова Богъ на человѣка крѣпкій сонъ; и, когда онъ уснулъ, вынулъ одно изъ ребръ его, и закрылъ то мѣсто плотію.
 
И создалъ Іегова Богъ изъ ребра взятаго у человѣка жену, и привелъ ее къ человѣку.
 
Тогда человѣкъ сказалъ: вотъ это кость изъ костей моихъ и плоть отъ плоти моей; она будетъ называтъся женою: ибо она взята изъ мужа.
 
Сего ради оставитъ человѣкъ отца своею и свою мать, и прилѣпится къ женѣ своей; и будутъ (два) плоть одна.
 
Адамъ же и жена его были оба наги и не стыдились. 
 

 

Вначале (Брешит)

 

Завершены были небо и земля, и всё воинство их.
 
Завершил Бог в день седьмой работу Свою, которую делал,
прекратил в день седьмой работу Свою, которую совершал.
 
Благословил Бог день седьмой, его освятил,
ибо тогда прекратил всю работу Свою, что Бог творил, создавая.
 
 
Это родословие неба и земли при их сотворении
в день образования Господом Богом земли и неба.
 
И куста полевого еще не было на земле, трава полевая еще не росла:
Господь Бог дождь на землю не лил, и не было человека возделывать землю.
 
И пар поднимался с земли,
орошая всю землю.
 
Создал Господь Бог человека: прах из земли, вдохнул в ноздри его дыхание жизни,
душой живой стал человек.
 
Посадил Господь Бог в Эдене сад, с востока,
поместил там человека, которого создал.
 
Взрастил Господь Бог из земли всякое дерево славное видом и хорошее для еды
и дерево жизни в саду, и дерево познания добра и зла.
 
И выходит река из Эдена сад орошать,
разделяется, оттуда четырьмя потоками становясь.
 
Название одного — Пишон,
он огибает всю землю Хавила, там золото.
 
В этой стране хорошее золото,
хрусталь там и камень оникс.
 
Название второй реки — Гихон,
она огибает всю землю Куш.
 
Название третьей реки — Хидекель, она проходит восточней Ашура,
река четвертая — Прат.
 
Взял Господь Бог человека,
поместил его в саду Эдена — возделывать его и хранить.
 
Заповедал Господь Бог человеку, сказав:
От каждого дерева сада ешь вволю.
 
А от дерева познания добра и зла — не ешь от него:
в день, когда съешь от него, — смертью умрешь.
 
Сказал Господь Бог: Нехорошо человеку быть одному,
помощь создам ему — рядом с ним.
 
Господь Бог, создав из земли всякое животное полевое и всякую птицу небесную, привел к человеку — увидеть, как назовет,
как всякую душу живую человек назовет — таково имя ее. 
 
Назвал человек всякий скот и птицу небесную, и всякое животное полевое,
а человеку помощь рядом с ним Он не нашел.
 
Господь Бог глубокий сон на человека навел — он уснул,
взял его часть, закрыл ее плотью.
 
Образовал Господь Бог из части, взятой у человека, жену,
и привел ее к человеку.
 
Сказал человек: «Эта часть — кость от костей моих, плоть от плоти моей,
будет названа эта — жена, ибо взята от мужа».
 
Потому оставит муж отца своего и мать свою
и прилепится к жене своей, и станут они плотью единой.
 
Были оба они наги, человек и жена его,
и не стыдились.

(Продолжение следует)

X
Загрузка