Вообще и в частности. О литситуации и о романе Пелевина «Утёс – 5000»

 

 

Мысленно материться как-то нездорово, поэтому я стараюсь не думать о литературной ситуации в целом. Но иногда думается. И даже совсем в целом.

Например, что мы, как всегда, умудрились сами себя запутать всякоразными «циями», кульминациями-композициями и пр. Придумывались они вроде для удобства, мол, да, так лучше, текст шустрее доходит, читать приятно. И вот те раз – эти «удобнинки» превращаются в единственно важные штуки, в буквально всё, что от текста можно и нужно ждать. А ведь это чистой воды инфонавык и навык несложный, ни ума, ни фантазии он не требует, освоить его в состоянии любой дурак. Любой дурак уровня хомо информатикус, т.е. опять же – любой. Да он так и делает, за ним не заржавеет, лень вообще не его прерогатива.

Разумеется, хватает и просто графомании, вовсе уж никакими навыками не порченной, но я сейчас не об этом безобразии, а о вполне нормальном литературообразии. Нормальном = за норму принимаемом. Всежурнальном, тотально-альманашьем, книжном. «Цийные» рамки допускают практически любой уровень пустоты и (не убоюсь, как говорится) тупизма. Не только допускают, но и поддерживают, во всяком случае вуалируют до вполне приличного. Своими глазами видела рассказ, как жене шубу покупали. Купили. Кульминация. А какая была экспозиция!

У меня, честно говоря, просто рефлекторное уже отторжение идёт – вижу какой-нибудь сильно литературный зачин, и хочется бежать куда глаза глядят, мол, нет, нет, только не это, не зачинайте! :)

«Так может, вы, мадам, просто литературу не любите?». Люблю. Но забываю, что люблю – просто по ощущениям забываю, когда раз за разом встречается вот это «жуткообразие» и кажется, что всё умерло, всё где-то вчера. А набредаю на что-то настоящее, яркое – и вспоминаю! И всё, оказывается, с моей любовью прекрасно. Потому что с литературой всё хорошо – вот в этом данном конкретном месте, в этом данном конкретном тексте.

И ведь что интересно: что пресловутые «ции» действительно могут быть не гвоздями в гробик, а как и задумано, – чем-то удобным, в плюс работающим, в помощь.

В помощь да и просто в радость – у меня, например, на последней моей находке, романе «Утёс – 5000», вообще сбыча мечт произошла. Он читается практически с любого момента! Не то чтобы такого раньше никогда не происходило, но давненько уже не было. А тут – да, аллилуйя. И всё благодаря одной из «ций». Структуризации.

Структурировано таким образом, что интерес включается с любой точки. Просто где открыл – там и поехали. Почему это возможно?

Потому что текст «высокодисперсный», он как бы из мелких частичек состоит, и они, скажем так, индивидуально функциональны. Работают не только вместе, в цепи, но и сами по себе. За ними хочется следить, это активные, выпуклые, узнаваемые сценки/картинки, движения/ощущения...

Ощущений, кстати, ОЧЕНЬ много. И никто их в тебя садистским «артхаусным» методом не вкручивает, круть-круть на двадцать страниц, вот тебе истинное прочувствование. Слава богу нет. Легко дано, красиво. Легко + красиво = изящно, вот такая формула. Да я чуть слюной не захлебнулась, пока Кузьма гуся представлял!

Или:

«Став главным по жемчугу несколько лет назад, к моменту знакомства с полковником бывший Ставрогин успел приобрести тёплый снисходительный тон в голосе и духовное одиночество влиятельного человека».

«Что-то странно-знакомое было в его собеседнике, что-то одновременно родное и напряжённо-враждебное. Как от встречи с нелюбимым братом в трудную минуту жизни».

«Со второй попытки прошествовав к служебному кабинету, Ставрогин сел за правоохранительный стол и решил немного пожить способом натурального начальника».

Откуда бы мне что-нибудь знать про «духовное одиночество влиятельного человека»? Да я и не знаю, я чувствую!

А этот «правоохранительный стол» с «натуральным начальником». Это же готовая самодостаточная пантомима, скетч с мозговыми шаблонами в главных ролях. Скетч, понятный и в отрыве от романного текста целиком, от контекста, от сюжета. Понятный (ощутимый!) в пределах самогО себя.

Что, кстати, не значит, что сюжет в упадке, на каких-то вторых-третьих ролях. Хочешь следить за сюжетом – следи за сюжетом! В том-то и дело, что тут можно идти по конкретно-сюжетному слою, в упор не видя, не замечая эти тонкие слои, дисперсии и тому подобное. Т.е. текст элитарный, сложный – но в то же время демократичный до... до чего? До того, что это приключенческая фантастика. И пули свистят, и враги настигают, и чего только не вытворяет тайная рептилоидно-вампиро-оборотневая власть...

А всё почему? Потому что Пелевин!.. – хитро улыбаюсь я, слыша, как негодуют знатоки: «Нет у Пелевина такого романа!».

Есть. Это наш, дальневосточный, хабаровский писатель Филипп Пелевин. И разумеется, сие псевдоним. И даже так: псевдоним для этого конкретно романа. Вполне оправданный, можно сказать – упреждающий. Как и романная аннотация. А то приплывёт какой-нибудь Капитан Очевидность и кааак скажет, что это пелевенщина какая-то! А ему – читайте аннотацию, товарищ:

«Всесильный оборотень Полковник, рептилоид Ставрогин, фея Изольда, которая так и не стала вампиром, и Катя, которая всё-таки стала Матрёной. Короче, пелевенщина какая-то...».

В тексте есть: 1. прямые отсылки к Виктору Олеговичу, 2. прямые и «кривые» к его персонажам, 3. стилизация как метод... «Пелевина стилизация?». Платонова! Я серьёзно: первая глава стилизована под Платонова. В тексте много чего ещё есть, но самая главная «пелевенщина» и «платоновщина» тут, по-моему, вот в чём: в понимании, что у текста есть только одна возможность состояться – быть умным и красивым. Warning! Это важно. Это не две возможности. Одна. «Или-или» не работает.

Да, где взять роман. Романа полно в интернете. В интернете есть, да, есть литература. Но её надо искать. А когда нашёл – ликовать и простодушно хвастаться! :)

 

май 2018

 

X
Загрузка