Про ЭТИ (стихи?)

 

 

 

Про эти
(стихи?)
 
В тридевятом царстве платежным средством были морские раковины. Каково же было тому, кто – положим, мужик состоятельный – собирает собственно раковины?
Он бормочет-хохочет  про само про: про цель и средство.
 
Рек-про, про-рек.
 
Он стоит в этом про.
Он не может (не хочет) сдвинуться с неместа: промежности между языком и словом, Письмом (текстом) и речевым намерением.
 Ему надо
 достать язык языком.
- Так почему же его тексты словно ушами писаны? Обкусаны молодыми зубами?.
 - Палеолит поэзии.
 
В его раковинах не ищи мидий: сущность слова ему чужда, добыча его  – гул моря.
 
Континентальный старик забрасывает свой невод не напрасно:
Невод - вывод – довод вод:
Напрасно старушка ждет златорыбку домой. Ей скажут – она зарыдает.
Желание, которое было двигателем жизни (у Пастернака) и риторики (у Бродского) размещено в раковине слова.
Место и участь его теперь: пасть.
 
На библейское
Где ты был, когда я полагал основания творения?
Он отвечает даосским:
 Я был таков и есмь до своего рождения.
 
В несоответствие вопроса и ответа он несуразно проваливается, пропадает.
-Бесследно?
-0 нет.
- Мы берем его след. падаем
В кипящую пропасть русского языка.
 
 
 
Екатеринбург,
июль сего года

X
Загрузка