Мысль вообще грубее знания, мысль всегда привязана к породившему его сознанию (...). Мысль же о смерти груба вдвойне: она не только не признает пародийности своего существования, она еще и претендует на обобщение того, что ей по определению не может быть подвластно – своей сути. Словно «понимая» свою ущербность и ища у поэта защиты, мысль о смерти жмется ближе к нему.

Несмотря ни на какие иноземные веяния русские таланты всегда и во всём сохраняли собственное обличие и собственную сущность. Но кто знает, сохраним ли мы эти способности в будущем?

...он жил, жил, боясь, что жизнь пройдет, а жизнь проходила. Но она, она была, как змея, эта жизнь. Она смотрела ему в глаза, он застывал и продолжал ждать, когда же что-то состоится, а ничего не происходило, ничего не собиралось происходить, и так шли годы. Год за годом.

Припорошённое пылью окно, \ снег январский алмазным настом… \ Дремлющий лес бредит призрачным сном \ ты ненароком сливаешься с ним, \ ты, вместе с ним дожидаясь весны \ не веришь ни в смерть, ни в ненастье. \\ Всем, до рассвета дожившим, всем, пережившим зиму, \ ведома тихая радость цвета зелени \ и небесной сини.