Рейтинг публикаций

Замершее на истончающемся кольце рационализма человечество... Теряющее надежную опору в прошлом... Не видящее ее в будущем...

Необходимость культурно-исторической и цивилизационной самоидентификации русского, белорусского и украинского народа приобрела в настоящее время не просто политико-практическую, а экзистенциальную значимость, связанную с самим существованием и достоинством наших народов.

Любовь – это бесконечная мысль. Действие, бесконечно продленное и в прошлое, и в будущее – без начального события и без потенциального результата. В этой мысли есть одно событие – текущий момент, и одно содержание – фиксация на своем объекте. Человек любит здесь и сейчас.

Представляется странным только одно – как философ может так долго заблуждаться?

При всем плюрализме историософских систем, все они могут быть сведены к двум полярно противоположным метафизическим концептуализациям, раскрывающим сущность и направленность исторического процесса: объектоцентристской и субъектоцентристской.

Эффект Бездны, созданный безначальностью и самопроизвольностью сущего, есть также фундаментальный опыт безопорности, равнозначный интенсивной тоске обессмысливания Всего...

...мировая богема в Москву валит валом. Здесь её ждёт разнообразие артистической жизни, дешёвый антиквариат, шикарные отели авангардной архитектуры, беспрецедентная свобода нравов и лучший в Европе кокаин.

Мы хотим сообразно тому, каковы мы есть, но мы таковы потому, что хотим быть такими. Таков предельно легкий способ уразуметь совместимость эмпирической необходимости наших поступков с их трансцендентальной свободой.

Бог – это одновременный процесс потери и нахождения, Он растворился в мире, дабы вечно обнаруживать в нём Себя. Знаете, как Бог поборол скуку пребывания в Себе? Он раздробил Себя на мир и забылся во множестве живых существ, так Он стал интересен Самому Себе. Бог – это живой огненный шар, разлетевшийся на мириады частей, которые, двигаясь по траектории жизни, вновь скапливаются в изначальную сферу, до Его нового пламенного выдоха.

...А. Блок назвал всеядную иронию, пе-реходящую в автоиронию, <падающей иронией гибели>. Поэт уловил ос-новную модернистскую установку: героический и трагедийный пафос ис-чезал, его замещала ирония. Тенденция эта углубилась в эмиграции (у В. Ходасевича, Г. Иванова, А. Ремизова) и, казалось бы, исчерпала себя с мо-дернизмом, но в постмодерне ирония поистине без берегов. Смех погибели - памятник Веничке, монумент алкогольной агонии, - вот что пока воз-двигла послесоветская эпоха. Поэма <Москва-Петушки> глубока тем, что в ее центре хорошо узнаваемый тип юродивого, очень важный для русского сознания.

...аргументировать супротив того или другого мыслителя (безотносительно к тому, сколь великим или, напротив, малым является его место в истории философии) указанием на противоречия в ходе его мыслей горазд всякий, кто неспособен возразить ему по существу, а потому нам, потомкам Канта, не остается ничего другого, кроме уяснения того, каковы значение и роль допущенных им некогда упущений и ошибок в контексте его мышления, грандиозного по своим непревзойденным масштабам.