Рейтинг публикаций

Конечно же для эстетики Оскара Уайльда характерен вовсе не только поиск красоты, в её основе прежде всего неординарный ум и колкость. Афоризмы Оскара Уайльда, его смех сквозь слезы над действительностью – и над мифом – делает его произведения удивительно тонкими и красивыми.

Знаменательно, что ставшая знаменитой чеховская установка – выдавливать «из себя по каплям раба» – была сформулирована в Святочные дни, и звучит она в полном соответствии с евангельской заповедью свободы во Христе, освобождения человека от рабства, греха и от ига страха смерти. (...) “Посему ты уже не раб, но сын, а если сын, то и наследник Божий чрез (Иисуса) Христа” (Гал. 4: 7). Таким образом, событиями Рождества и Воскресения Христова утверждается ценность, достоинство и духовная свобода человека, который уже не является узником и рабом ни других людей, ни собственного тела, но наоборот – вмещает в себя всё мироздание.

Книга Максима Лаврентьева, конечно, необычна для нашей критической литературы. Автор разыгрывает своего рода спектакль. В своё время известный литературовед Борис Бурсов (1905 – 1997) писал, что критика – это своего рода литература. А в литературе, как известно, все жанры хороши, кроме скучного. Хотя в «пьесе» М. Лаврентьева не все персонажи выглядят равно выразительными, но сама попытка написать спектакль в жанре критики заслуживает внимания и уважения.

Леонид Андреев был популярнее Бунина и Куприна, и повесть его «Жизнь Василия Фивейского» пламенела дикими розами правды и прозрений.
В чём же прозрения?

Лесков, имевший, по его признанию, «сознание человеческого родства со всем миром», мечтал соединить людей, разлучённых административно-социальным неравенством, чтобы «все были равны во имя всех создавшего Бога».

...подборкой Н. Кинугавы открывается февральский номер «Москвы»: месяц метелей и пухлого зачехления пространства, сияющий сугробами, переливающимися алмазами и рубинами…

«Русский Шекспир» – так называли Островского современники, подчёркивая мировой масштаб его таланта.(...) Он также хрестоматийно известен как «Колумб Замоскворечья», то есть первооткрыватель в отечественной драматургии особого уклада жизни этой части Москвы, которую населяли зажиточные купцы, мелкий торговый люд, приказчики, ремесленники-кустари, мещане, небогатые чиновники, стряпчие.

Несколько, ТАК объединённых слов, дают ощущение божественности, небесности речи; и – завораживающая, такая простая внешне, куда сложнее всякой искусственной сложности, музыка...

После начала СВО в 2022 году проблематика донбасской войны становится значимой для всей России. В литературное пространство, отраженное в книге, включаются сибирские писатели. Непосредственный опыт войны дают луганские и донецкие авторы, а авторы Иркутска и Красноярска, Москвы и Петербурга вносят свой вклад в осмысление событий.

Он был занимательно-парадоксален, великолепно-неутомим, и понимал русскую жизнь, как мало кто.

Русский космизм – особая смесь философии, отношения к жизни, литературы, специфики русскости, жаждущей запредельных явлений: что ярче всего выразилось в философии Фёдорова; думается, не будет натяжкой отнести Н. Тряпкина к поэтам русского космизма…

Стал нашим хлебом цианистый калий, \ Нашей водой – сулема. \ Что ж – притерпелись и попривыкали, \ Не посходили с ума. \\ Даже напротив – в бессмысленно-злобном \ Мире – противимся злу: \ Ласково кружимся в вальсе загробном, \ На эмигрантском балу.