Рейтинг публикаций

Мать уставилась в один из ржавых разводов на стыке потолка и стены и молчала. Плотно сжатые губы и образовавшиеся жесткие складки вокруг них выдавали несогласие. Я чувствовала, что внутренне она сопротивляется моему решению определить её именно сюда.

Ему встретились дети, они замерли, с одинаково бессмысленным выражением под выгоревшими ресницами. И пока он не скрылся из виду, их расплывчатые от размазанной грязи лица поворачивались за ним, как локаторы

Как любой другой внутренний эмигрант он отвергал все то, что ему навязывалось в качестве новой культуры «хардкора». Отвергал чужеродные книги и бездарное кино, такие же одноразовые, как пластиковые стаканчики и презервативы, разбросанные возле мусорных баков. Он презирал новоязычный жаргон, распространившийся среди сборища тупиц, враждебных ко всему, но более всего враждебных к телу той ни о чем не подозревающей России, которое они насиловали своей разлагающей тупостью.
Возможно, именно такое презрение испытывали белые эмигранты, покидавшие страну, наводненную непонятным большевицким новоязом и разгулом беспризорности, но только теперь бежать было некуда. На этот раз пошлый сарказм и жестокость охватили всю планету, так что эмигрантом на ней сделалось само человечество.

Система — вот что главное. Как в государстве, так и в отдельно взятом сортире.

Он был за безграничное единение, а Саня отгораживалась от него глупыми мелочами: зубные щетки держала в отдельном стакане, квартиру порывалась оплачивать пополам, теперь вот захотела оставить прежнюю фамилию. Андрей не нажимал, он боялся перегнуть палку, вспугнуть ее сейчас, когда счастье оказалось так близко, и уже манит серебряным лучом.

Крышка захлопнулась; Козлов остался в полной темноте. Он почувствовал, как гроб плавно спустился в яму, а затем на нее начало что-то со стуком сыпаться. «Они что, зарывают меня? – с беспокойством подумал Адам Иванович. – Разве это было предусмотрено? (...)

Итак, пазл первый. Мы уже сейчас сталкиваемся с ситуацией, что люди меньше читают – с каждым годом постепенно отказываются от книг. Процесс этот сложный и неоднозначный, в разных странах он протекает по-разному, борьба за чтение проходит с переменным успехом. Но общий вектор просматривается... (...) И такое положение, или схожее по сути, в других областях творчества.

Я не хотел его смерти. Но так уж получилось.

"Когда я смотрю на вас всех, то понимаю, что вы, вообще, ничего о себе не знаете. И даже если кто-то сделает гадость, а потом мучается, то все равно никому об этом не рассказывает, и все хорошее, что в этот момент человек мог бы сделать или хотя бы сказать, тихо умирает у него в душе. Это неправильно, поверь мне. Если ты чувствуешь, что сделала что-то не так, сразу же говори об этом, говори, не думая о том, что будет дальше. Главное, перебороть себя, свой страх показаться слабаком".

Каждый четвертый москвич - беспризорник?

...после уроков, когда Шнобель и Сырок вышли из школьного подъезда, свернули за угол и побрели по асфальтовой дорожке мимо мусорных баков, дорогу им преградил Леша Майский и с очаровательной улыбкой на лице сказал:
- Пацаны, есть серьезное дело!