Рейтинг публикаций

Сначала перед его глазами плясали разноцветные круги и треугольники. Наплывали друг на друга, смешивали цвета, расплывались, взлетали к потолку брызгами-кляксами. Мишка мотнул головой – и образы стали четче, осмысленней.

- Можно я сяду?
- Да ради бога.
- У меня тут есть пиво. Как раз две бутылки. Хотите?
- Давайте.
- Вот. За знакомство!
- Но мы же не познакомились.
- Это не обязательно. Как вы говорите. Имен знать не нужно. Имена к чему-то обязывают. А я не хочу быть обязанным. И не хочу, чтобы вы мне были обязаны. Посидели, выпили пива, поговорили, разошлись. Разве плохо?

Сейчас я подниму голову, и увижу … кого?

Систему сломать невозможно, ее можно уничтожить в себе.

...только один, единственный из миллионов, из всех стартовавших, обретет свою цель и достигнет ядра, активируя его детонатор, и, поглощенный огнем животворного взрыва, зародит новую материю. Преображенная слиянием клетка в тот же миг сократится и выбросит мощнейшей взрывной волной всех его невезучих собратьев за пределы нового мира, где те примут скорую гибель. А сама устремится к делению, распадаясь на две, на четыре, на восемь, и так – до конца…

Судьба Якова была решена. Он шагнул по ту сторону свободы и был теперь одновременно самим собой и кем-то иным. Частью его души владел некий бесстрастный наблюдатель, воспринимающий происходящее, как безмолвный свидетель – словно его собственные поступки были делами постороннего человека

Эта женщина живёт с двумя внуками в разделённой надвое комнатушке на этаже – общежитии, отданном в поселение дворникам. Они из Узбекистана, девочка – внучка – от одного папы – обладает характерной корейской внешностью, и маленький мальчик – от другого – с огромными карими глазами

Солдат, получающий, между прочим, усадьбы, наложниц и долю власти на омытой собственной кровью земле - это Прекрасно. Как всякий завершенный исторический жест. Но трагически старомодно - дегенеративно для системы империалистической и убийственно для тоталитарной.

Наш герой желал бы оказаться в степи, где не нужно искать дорогу – сама степь и есть путь, один широкий тракт под звёздным небом…

А у нас какая жизнь? Парни все кто в армии, кто на зоне.

Мужской мир был для неё заманчивым, влекущим, однако она позволяла себе соприкасаться с ним лишь таким вот необычным способом.

Наташина мама о чем-то весело рассказывала, а потом вдруг резко остановила машину. Где-то на Чернышевском. Сказала, что увидела знакомое лицо. Человеку, на которого она смотрела, было лет семьдесят. Он переходил дорогу и смотрел перед собой. В руках — авоська с бутылками. Наташина мама развернула машину и попыталась припарковаться.