Рейтинг публикаций

Как два броненосца мы шатаемся, зажатые холодом, жмемся друг к другу, кот огибает наши невидимые следы. Так проходит несколько дней с короткими вылазками к магазину и кинотеатру.

– …без разницы! Хорошо, пусть будет ревниво. Так, всё, хватит. Я надеюсь, вы меня поняли. Александр – не ваш лакомый кусочек! Я найду, кому его скормить. Санька услышал, как больно стукнулась трубка, упав на телефон.

ТЕТКА. Пирожки с клюквой! Пирожки с клюквой, горяченькие! МУЖИК (ей). Слушай-ка, ты чего встала? Это мое место! ТЕТКА. Купил? МУЖИК. Мое место — я тут всю жизнь стою! ТЕТКА. А я раньше пришла! Привлеченные спором рядом с ними останавливаются МУЖ и ЖЕНА.

Мир станет неузнаваемым, катастрофы будут в порядке вещей – вокруг человека и в самом человеке.

Кроме женщины в белом платье, которая держала поднос с пустой тарелкой и хлебницей, здесь находились Нелли Николаевна, Лена с Дашей – бывшие ее соседи-залайцы и какие-то незнакомые девочки. Все они стояли полукругом над сидящей у тумбочки Светой и лица у всех были строгие и в то же время ошарашенные.

Мы еще не были взрослыми, и у нас не было власти и пистолета. Мы еще не успели стать ни доносчиками, ни жертвами, ни палачами. Мы просто играли.

Вы знаете, тёмная комната это одно, а тёмная ванная комната - это нечто совсем другое. Когда темно и по тебе бежит теплая вода. И округлое под ногами, гладкое, прохладное. И плоское скользкое в руке. А вода журчит и бежит по спине и даже по голове и по рукам и проникает в другие места - это невыносимо страшно! И темнота. И что хуже, есть невидимое в этой темноте зеркало.

– Господа! Вы прибыли в не совсем обычное место, – так начал свою лекцию по геополитике комендант гарнизона и командир опергруппы полковник фон Меерс

Город Бологое существует. Он состоит из здания вокзала и нескольких ларьков, торгующих со стороны Москвы шаурмой, а со стороны Санкт-Петербурга - шавермой.

Сейчас я подниму голову, и увижу … кого?

Согласно второй идее Бодрийара, присутствие объекта перечеркивает не пустота, а его удвоение, когда из-за своей «тучности» он перерастает самого себя и в конце концов фактически исчезает из сферы бытия.