Рейтинг публикаций

Прошло не пятнадцать, а почти восемнадцать лет, и я не могу теперь не снять перед политологом шляпу: все его прогнозы сбылись с пугающей точностью.

Единственная власть, достойная быть властью, способная всех удовлетворить и все восполнить – это власть любви.

Изучая биографию философа, можно прийти к выводу, что тот обладал глубоким личным интересом к религии, однако любые попытки  определить, в какой степени его идеи применимы к данной области, должны учитывать всю специфику его отношения к религиозному феномену, не останавливаясь на рассмотрении лишь редких фрагментов его трудов, так или иначе касающихся этой темы. Это тем более справедливо, что замечания Витгенштейна по вопросам этики и религии, разбросанные по его работам,  отчетливо соответствуют  общей линии его философствования и непосредственно вытекают из нее, что более чем оправдывает интерес к <теологической> стороне его наследия.

Кто сказал, что работорговля исчезла? Все гораздо интереснее и сложнее.

Рефлексия возможна только как юридическое отношение к бытию.

...Перед этими страшными словами равны все; и нет такой силы в мире, которая могла бы их превозмочь. Ужасы всех войн, катастроф, эпидемий, смертельных болезней и просто смертей, ужас Освенцима и прочие «ужасы жизни», коими переполнено человеческое существование, не могут сравниться с ужасной правдой этих строк.

...философ стоит впереди трона Марка Аврелия. Можно сказать и так: история математики обошлась бы и без Наполеона, точно так же, как российский флот был бы построен и без физической помощи Петра Первого, но вот история философии без Марка Аврелия была бы вопиюще неполной.

– все, что можно увидеть, это только видимость

«русский» — имя прилагательное, прилагающееся к нашей традиционной социально-государственной организации. И начинать надо с её восстановления... путём «разрушения до основанья» той уродливой псевдогосударственной конструкции, которое к Государству Российскому имеет примерно такое же отношение, как и фаллоимитатор — к тому, что он имитирует

Даже самое достоверное историческое исследование не может претендовать на абсолютную полноту раскрытия специфики объекта или явления. И самое недостоверное сочинение может оказаться ценным материалом, например, для изучения специфики мировосприятия его автора.

Итак, мы пришли к двум как будто противоречивым выводам: с одной стороны, чувственное переходит в рациональное, а с другой – рациональное в чувственное. В этом кажущемся противоречии заключена истина, в которой следует разобраться более подробно.

...вселенная не где-то там. Мириады звёзд, кружащих над тобой – лишь первый шаг в познании Себя.